[Закрыто] Жизнь замечательных людей

2. Амарилло Слим

Английское слово «gambler» имеет сразу несколько значений: азартный игрок, картежник, аферист. Все они почти в равной степени подходят к Тому «Амарилло Слиму» Престону младшему, человеку олицетворяющему покер точно так же, как статуя Свободы стала символом Америки. И если Джонни Мосса современники величали чемпионом чемпионов, то Слима с не меньшим пиететом — самым великим игроком.
Том Престон ни разу в жизни не уклонился от поединка, всегда с честью принимая вызов судьбы! А их было более чем достаточно. Он играл в покер с президентами США Линдоном Джонсоном и Ричардом Никсоном, могущественными наркобаронами Пабло Эскобаром и Джимми Чагрой. Сражаясь в домино, изрядно облегчил карман легендарного музыканта Вилли Нельсона, а за карточным столом лишил почти двух миллионов долларов отца-основателя американской порно-индустрии Лари Флинта. На фоне этих исторических поединков, выигрыш Слимом главного турнира Мировой Серии 1972 года (всего у него четыре браслета WSOP) выглядит не более чем эпизодом в калейдоскопе событий.
Популярность его была столь велика, а язык столь остер, что Слима пригласили сниматься в кино — в роли самого себя. А потом, как водится, на многочисленные телешоу, включая такие популярные, как «Доброе утро, Америка», «Я знаю секрет» или «60 минут». Престон, которому не так давно исполнилось 79 лет, попал даже в книгу рекордов Гиннеса. Он уверенно держит первое место по числу попаданий в различные «залы славы»!

The True Texas.
С этого, пожалуй, и стоит начать. Техас, особенно в начале XX века, считался особым штатом. Там никогда не было серьезной промышленности, и на экономической и политической карте США он едва ли занимал серьезное место. Но в этих местах сохранился дух свободолюбивых, сильных духом людей, повсюду разгуливающих в ковбойских шляпах и решающих возникающие проблемы с помощью кольта.
Этот неповторимый дух в полной мере впитал юный Томас Остин, который, строго говоря, не был коренным техасцем. Он появился на свет 31 декабря 1928 года в местечке Джонсон в Арканзасе, но вскоре семья перебралась на юг. Детство его прошло в Минерал Уэллс, а когда его родители развелись, он отправился с отцом в городок Амарилло (отсюда — его будущий псевдоним; плюс «slim» — то есть стройный, худощавый), что на севере штата.
Поначалу ничего не предвещало голово кружительной карьеры Престона младшего. В 16 лет он получил диплом средней школы и, как многие его сверстники, которых окатило эхом мировой войны (шел 44-й год, Америка едва умылась от позора Перл-Харбора), подался в морские пехотинцы. Правда, армия не увлекла нашего героя, и на службе он больше увлекался спортивными мероприятиями: бегал, плавал. Там же его настигли и карты, в которые он сражался со своими сослуживцами сутки напролет. Сам Слим не шибко охотно рассказывает об этом периоде своей биографии, однако вернулся на «гражданку» он уже прожженным игроком, четко понимая, чем ему заняться дальше…

Семь лет в пути
В какой-то степени ему повезло. Будучи общительным и легким на подъем, Том довольно быстро сошелся с такими же, как он молодыми задиристыми игроками Дойлом Брансоном и Брайаном «Моряком» Робертсом.
Они стали друзьями и принялись путешествовать из городка в городок, обыгрывая незадачливых «пассажиров». Описывать те баталии нет большого смысла – редкий миллионер расскажет, как заработал первый из своих миллионов.
Насколько сильными игроками они были в тот период? Брансон в своих книгах рассказывает о тех временах лишь вскользь, а обрывочные воспоминания Слима чаще напоминают дневники шулера. Нет, они не обманывали своих соперников прямо: в тех условиях, в которых шла игра, это могло стоить жизни. Но если соперник терял бдительность, невзначай показывал свои карты, спуску ему уже не давали. При этом денег для полноценной игры на троих не хватало, и они хватались буквально за каждую возможность заработать.
Конечно, покер (5-дро, 7-карточный стад и иногда - разз) оставался вершиной пирамиды, но троица пробовала свои силы практически во всем. В большом теннисе (Слим был отменным теннисистом), баскетболе (тут вне конкуренции Брансон — звезда студенческого баскетбола), бильярде (это была вотчина «Моряка»), гольфе и, конечно, спортивных ставках…
В совместных путешествиях по Техасу прошло семь лет. Все трое приобрели известность, уважение и полулегендарный имидж. Причем Слим был, пожалуй, самым популярным из этой троицы. В этом нет ничего удивительного: молчун Брансон был слишком расчетлив, Робертс, напротив, чересчур азартен, а Амарилло сочетал в себе напор и удачливость. Кроме того, он никогда не брезговал несколько преувеличить свои победы, аккуратно прибавляя нужные штрихи.

«Мистер пари»
Еще в конце 50-х Амарилло Слим нисколько не смущался, объявляя себя величайшим из когда-либо живших игроков («The greatest gambler who ever lived»). И глядя на его хитрую ухмылку, публика терялась в догадках: можно ли верить этому выскочке? Истории о нем были одна краше другой! Например, об игре в гольф со знаменитым богатеем Эвелом Книвелом, но не клюшкой, а столярным молотком.
Или спор на миллион долларов с «Титаником» Томпсоном, конечно же, выигранный. По договору Слим должен был пробросить клюшкой мяч на расстояние мили — якобы для этого Амарилло использовал поверхность замерзшего озера (само собой, сила трения и всемирного тяготения отступили перед его страстью к победе).
Можно привести длинный список феерических ставок техасца. Например, сумеет ли кошка поднять бутылку колы? Сможет ли он обогнать на стометровке лошадь? Продержится ли четверть мили, держа ее за хвост? Сумеет ли с одного удара «вырубить» вышибалу? Знать бы, во сколько обходились незадачливым противникам Слима эти верные ставки!
Томас обладал многочисленными талантами и не стеснялся пускать их в ход. Только ему, наверное, могло прийти в голову совершить сплав по полузамерзшей реке вместе с Жаком Кусто. Но этого ему было мало! Слим мог поспорить на то, что двое из тридцати случайных водителей такси в Далласе могут иметь один и тот же день рождения, найти человека, который на протяжении месяца готов съедать по одному перепелу и ничего другого илипроехаться на верблюде через главный зал казино El Mamounia в Марракеше. Он и на победу Буша-младшего на президентских выборах в США в 2000 году тоже ставил!
Ставил и на самого себя, что выиграет второй турнир Мировой Серии - в 1972 году…

Чемпион мира
Можно сказать, что Слим почти случайно оказался в числе участников этого турнира. Ему не было дела до турнирного покера – он, как и в пору своей необузданной молодости, продолжал мотаться по миру в поисках приключений и играл исключительно на кэш. Тем более, после приятных встреч с богатеями вроде Флинта или щекочущих нервы контактов с колумбийскими дельцами, которым он помогал наладить сеть игорных заведений на Карибах, денег у него хватало.
А тут случилась незадача: за один вечер в казино своего друга Бенни Биньона техасец оставил $190 000 и поддался на уговоры владельца легендарного Horseshoe. Восемь человек, которые дерзнули поспорить за браслет и $80 000 - не чета нынешним десяткам тысяч, но зато какими были эти восемь человек! Что ни имя, то легенда. Все друг друга отлично знали, потому игра шла невероятно напряженно, а Амарилло Слим — стал чемпионом!
На смену суховатому, несколько замкнутому Моссу, слава которого для многих осталась где-то в середине 50-х, пришел улыбчивый, фотогеничный, не лезущий за словом в карман Престон. После его победы и многочисленных выступлений по «ящику» в паруса WSOP начал дуть свежий ветер, а когда несколькими годами позже титул достался сперва «Моряку» Робертсу, а за ним (дважды) и Дойлу Брансону, Америка буквально заразилась покером и выздоравливать не спешит.
Наверняка Слим мог бы весь обвешаться браслетами от Биньона, вот только безлимитный холдем никогда не был его любимой игрой. Гораздо большее удовольствие ему доставляла пот-лимит омаха, в которую он регулярно выигрывал колоссальные суммы и дважды - браслеты Мировой Серии (в 1985-м и в 1990-м годах). А в 2000-м, когда Престону было уже 72 года, он, только оставшись один на один, уступил восходящей суперзвезде — Филу Айви…

Амарилло навсегда
Говорят: кто не умеет — учит, кто не умеет учить — учит, как надо учить. Это уж точно не о Престоне, который оставил после себя огромное творческое наследство и продолжает его пополнять. Так, его автобиографическая книга «Amarillo Slim in a World Full of Fat People» настолько заинтересовала Милоша Формана, что он собирается снимать по ней фильм с Николасом Кейджем в главной роли. Если эта идея осуществится, то наверняка мы услышим из уст «сбежавшего из Лас-Вегаса» не одну крылатую фразу из тех, что сказал когда-то Слим!
«Покер — это игра людей. В руках я держу не карты — я держу людей, с которыми играю». Узнаете старину Тома? Или вот еще: «Никто не выигрывает всегда. Кто-то говорит так? Тогда он лжец или не играет в покер»…
В таком же духе выдержаны и советы техасца начинающим игрокам. Будьте жесткими и агрессивными, но играйте все подряд. Всегда будьте на чеку, ведь вы на работе. Следите за соперниками, они вам все расскажут, прежде чем вы посмотрите в свои карты. Учитесь переключать скорости в игре и уйти из-за стола при проигрыше — без этого вам не видать победы!
Последнее Амарилло Слим умел делать лучше, чем кто-либо из современников. Наверное,поэтому он и стал великим игроком, что бы там не говорили его недоброжелатели.

3. Бенни Биньон - подкова на удачу

Есть люди, без которых невозможно представить историю игорного бизнеса. Один из них — Бенни Биньон. Он прожил длинную жизнь, событий в которой хватило бы на целый роман или фильм. Не раз и не два Биньон находился на самом краю бездны, но всякий раз его выручали железная воля и нежелание сдаваться, когда сделано еще не все, что от него зависит. Можно с разных сторон смотреть на эту историческую фигуру. С одной стороны — главарь мафии, убийца, бессовестный и жестокий, с другой — искренний и чертовски обаятельный человек, сделавший для развития и популяризации покера в мире, наверное, больше, чем кто-либо другой…

Дороги и остановки
Лестер Бен Биньон родился 20 ноября 1904 года в Грейсон Каунти, что к северу от Далласа, столицы штата Техас. В детстве он постоянно болел и, как часто случается с теми, кому с самого начала приходится цепляться за жизнь, Бенни научился бороться и побеждать!
Если бы не произошло ничего экстраординарного, Бенни было бы суждено продолжить бизнес своего отца — тот был скотоводом, и постоянно гонял лошадей и мулов по пыльным дорогам штата. Но судьба распорядилась по-другому. Чтобы мальчик немного окреп, родители решили: лучше всего, если он будет сопровождать отца в его путешествиях. Кочевой образ жизни закаляет и учит уму-разуму. Доподлинно неизвестно, как палящее солнце Техаса отразилось на его здоровье, но школу жизни он прошел. Бытовая неустроенность, постоянные стычки на дорогах, необходимость самостоятельно принимать решения и все время держать ухо востро сделали маленького Биньона жестким и внимательным, знающим себе цену и умеющим постоять за себя. Словом, настоящим ковбоем.
А что за ковбой без риска! Риск был у Бенни в крови. Иначе стал бы он, мальчишка, жульничать, играя в карты и кости в кемпингах, где вместе с другими торговцами дожидался с отцом «базарных дней». Тогдашними соперниками его были не слишком сообразительные, но достаточно крутые ребята, которые чаще лезли в кобуру за кольтом, чем открывали рот. «Каждый по-своему жульничает в игре, главное, чтобы соперник никогда не узнал, почему кубики упали нужной тебе стороной», — вспоминал на старости лет Биньон. «Моей главной целью было заставить соперников поверить: ну, вот такой я везучий сукин сын!»

Биньон быстро повзрослел и еще быстрее понял, что с «лохами» лучше не церемониться. С каждым годом все ярче проявлявшиеся в нем лидерские качества вкупе с поистине бульдожьей хваткой привели его.… а куда они могли его привести? Университетов он не кончал, тонкой душевной организацией не отличался, зато хорошо понимал известный в Техасе «закон силы». Торговать мулами Бенни больше не хотел – он стал бандитом.

«Джентльмен удачи»
Вместе с шайкой таких же лихих парней он совершал ночные налеты, не брезговал грабежами на дорогах. Надо сказать, Биньон никогда не отличался большой физической силой или ловкостью, но в нем бушевал настоящий вулкан страстей, а натура требовала действия. Заговорила кровь предков — все-таки Бенни был потомком итальянских переселенцев, и из его фамилии не так давно выпала «говорящая» буква «и» на конце. Когда ему исполнилось 17, он перебрался поближе к мексиканской границе – в овеянный гангстерскими легендами Эль-Пасо. Учитывая образ жизни Бенни, в этом переезде не было ничего удивительного: несмотря на нежный возраст, он был известным «джентльменом удачи».
Следующим его «увлечением» стала нелегальная торговля алкоголем. На дворе стояли 20-е годы, страна начала делать вид, что соблюдает «сухой закон», а Биньон активно помогал населению решать насущные проблемы, за что дважды угодил за решетку. Оба раза ненадолго, но такой опыт пришелся ему совсем не по вкусу, и Бенни решил заняться чем-нибудь более законным, но столь же прибыльным. Этим «что-то» оказалась организация лотерей, кстати говоря, столь же незаконная, как и предшествовавшее ей бутлегерство.
Азартен ли был он сам? Сложно сказать. При его образе жизни и порядках, царивших тогда в Эль-Пасо, Биньон не мог не играть. Однако, судя по тому, что он организовал лотерею, а не покупал на нее билетики, можно сразу сказать: Бенни отлично понимал, где лежат деньги!

В 1931-м он снова схлестнулся с законом — на этот раз его обвиняли в убийстве. В данном случае Биньону повезло: как говорится, лучше быть под судом, чем на том свете. Во время разборки на заднем дворе одного из салунов он уложил Фрэнка Болдинга. Тот, обозленный наглостью соперника, который увел у него большую партию подпольного виски, приехал в Эль-Пасо, чтобы отнять у того дело и жизнь. Вышло, однако, по-другому. Биньон тогда носил с собой сразу три пистолета, и один из них не подвел хозяина. Присяжные заседатели тоже оказались на его стороне: прошлое Болдинга, за которым числилось сразу несколько убийств, было слишком темным, да еще адвокаты доказали, что Фрэнк первым достал оружие. В общем, Бенни получил почти оправдательный приговор, — два года условно…
Через пять лет после этого эпизода Биньон снова запачкал руки кровью — на этот раз его жертвой стал другой «коллега по бизнесу», Бен Фриден. Причем, в этом случае никакого судебного разбирательства даже не потребовалось. Смерть Фридена была списана на «очищающую» войну банд за сферы влияния, развернувшуюся в Далласе в конце 1938 года.

Король Далласа
Кстати, после той истории Биньон фактически стал первым гангстером Далласа и всего Техаса. А к началу Второй Мировой войны он получил благословение от главарей чикагской мафии, сделавшись фактически безраздельным хозяином юга США. Бенни развернулся вовсю — лотереи, тотализатор, подпольные казино… Начиная с 1936 года, когда Техас праздновал столетие штата, в столице штата была неофициально принята политика терпимости к игорному бизнесу. Формально он был запрещен, полиция устраивала регулярные рейды, «накрывая» притоны, штрафуя и сажая за решетку игроков. На деле же все выглядело по-другому.
Все, кто нужен, были «подмазаны», схема работала почти безотказно: примерно за полчаса до каждого такого рейда Биньон знал, что у него будут гости. Столы для крэпса быстренько упаковывались в ящики, как гостиничное оборудование, касса сворачивалась, а игроки расходились или перемещались в бар. Полиция приезжала, не обнаруживала ничего противозаконного — и отправлялась восвояси, а игра… продолжалась, как ни в чем не бывало.
Так продолжалось до конца войны. Именно в Даллас в те годы стекались любители острых ощущений со всей страны. Крэпс, рулетка и, конечно же, покер. Ясно, что эту золотую жилу обнаружил не один Биньон, но в отличие от прочих, он прилагал массу усилий, чтобы ни у кого не возникло сомнений в честности заведения. Где только не играли тогда в кости, но только в заведении у Бенни игроки могли быть уверены, что их не пытаются надуть! Это ценилось. Поэтому и ставки здесь были более, чем серьезными. Так легендарный Джонни Мосс за один из вечеров выиграл в покер больше $250 000.
Однако долго на вершине Биньону продержаться не удалось: в 1947 году после ряда жестоких столкновений с конкурирующими синдикатами, Бенни вынужден был свернуть дела и покинуть Даллас. Он переехал в только начавший расцветать Лас-Вегас.

Здравствуй, Лас-Вегас
Кто-то мог воспринять это, как бессрочную ссылку, — тебе чуток за сорок, ты еще полон энергии и честолюбивых планов, — если бы не одно «но». Биньон ни о чем таком не думал, воспринимая изменившиеся обстоятельства, как новый вызов судьбы. Он ехал с удовольствием, произнеся в один из первых дней: «Я и представить себе не мог, что где-то на свете может быть лучше, чем в Техасе. Оказалось, такое место есть. Это — Лас Вегас!»

Бенни прибыл как раз вовремя. До 1931 года это была забытая богом дыра посреди пустыни в штате Невада с населением в каких-то пять тысяч человек. Однако закон об азартных играх, почти случайно принятый в марте того года, перевернул все с ног с на голову… В одночасье Лас-Вегас, прежде известный лишь тем, что там можно было, избежав формальностей, обвенчаться за пять минут, стал превращаться в игорный центр Америки. В других штатах игра на деньги была запрещена, и полиция гонялась за нарушителями пуще, чем за бандитами. Так в пустыню потекли капиталы, а первыми просекли ситуацию гангстеры!
Практически сходу Биньон стал партнером Джей Кей Хусселса, владельца казино Las Vegas Club. Однако спустя всего год вывел свои капиталы из-за несогласия с ним относительно ограничения ставок (несмотря на это, они остались хорошими друзьями до конца жизни). Бенни считал, что, ради привлечения клиентов в заведение, надо непременно идти на разумный риск, — и, если нефтяные магнаты, которыми уже тогда кишмя кишел Вегас, готовы рискнуть десятками или даже сотнями тысяч долларов, надо обязательно предоставить им такую возможность. Джей Кей сомневался в этом — и в итоге прогадал. Скоро его бизнес пришел в упадок, и в 1951 году Биньон на корню скупил все, что до этого принадлежало «клубу», открыв на улице Фримонт свое казино под вывеской “Westerner Gambling House and Saloon”.
Чуть позже он прибрал к рукам казино Eldorado, а также отель Apache. Бенни объединил все три в одно заведение и назвал его в честь себя любимого — Binion’s Horseshoe. Подкова — символ счастья и успеха, ну а лошадь… Объяснять, думаю, излишне. Даже на памятнике, который установлен Биньону посреди Стрипа, главной улицы Лас-Вегаса, он изображен верхом на своем любимом жеребце. Аналогичной чести – быть увековеченным верхом удостоился ещё только один человек – полулегендарный основатель города Рафаэль Ривера. Бенни любил своих земляков-ковбоев, и на протяжении многих лет все выходцы из Техаса, которые приезжали выступать на национальном декабрьском родео в Лас-Вегасе, жили за счет его казино и были освобождены от уплаты вступительного взноса.

«Золотые» времена
Едва открывшись, Binion’s Horseshoe сразу стал популярным у местных богатеев местом. В этом заведении практически не было верхнего лимита ставок. В крэпс Биньон поднял ставки до $500 – в десять раз выше, чем где-либо еще в Лас-Вегасе, а по личной договоренности мог поднять лимит и до миллиона долларов, что однажды и случилось. В одну ночь здесь можно было стать миллионером, а в другую — пустить все по ветру!
Он задал новые стандарты казино. Если раньше вполне нормальным считалось, что у посетителей под ногами шуршат опилки, то в заведении Бенни всюду были ковровые дорожки и прочая роскошь. Он ввел за правило встречать привилегированных клиентов на лимузине прямо у трапа самолета и предоставлять игрокам бесплатные напитки. При всей «элитарности» заведения, двери в казино Бэнни в любой момент были открыты для всех желающих. «Формула успеха» хозяина Horseshoe звучала на удивление просто: «Хорошая еда, хороший виски – хорошая игра!»
Биньон не останавливался исключительно на развитии собственного процветающего бизнеса, — он делал все, от него зависящее, чтобы поднять привлекательность Лас-Вегаса в целом. Сделать его не только американским, но и всемирным центром, зарабатывать не только на игре, но и на индустрии развлечений. Пользуясь своей репутацией — «предыдущую жизнь» Бенни никто не отменял, и методы воздействия у него остались довольно жесткими — он буквально заставлял других владельцев казино поднимать ставки в своих заведениях, строить комфортабельные гостиницы и т. п. Причем, особенно упорных своих конкурентов, по старой памяти, обещал… убить.

Одним из первых он понял, что без соответствующей раскрутки привлечь серьезного посетителя невозможно. И именно Биньон выступил инициатором одного из самых знаменитых противостояний в истории покера, когда в его заведении на протяжении пяти с лишним месяцев кряду, прерываясь только на еду и сон, один на один бились Джонни Мосс и Ник «Грек» Дандалос. Причем, играли они не в каком-то, спрятанном от всех VIP-зале, а на самом видном месте. Публика могла каждый день видеть этот титанический поединок!
Были у него и другие перспективные проекты. Можно только представить, как бы развернулся Биньон, если бы не постоянные проблемы с законом, — они неотступно преследовали его попятам. Как и Дон Корлеоне, Бенни «загремел» за самое страшное в Штатах преступление — неуплату налогов. Он уже давно покинул Техас, но безжалостные федеральные бухгалтеры нашли его в Неваде, и с 1953 по1957 год он пробыл в приятном уединении в тюрьме Leavenworth.
Чтобы отбиться от возрастающих правительственных претензий, Биньон был вынужден продать свою долю в казино, восстановить которую он смог только спустя семь лет после освобождения. Судебные издержки за годы составили больше пяти миллионов, а Бенни, к тому же, лишили права работать в области игорного бизнеса. В итоге, президентом Binion’s Horseshoe в 64-м стал его старший сын – Джек, которому на тот момент едва исполнилось 26 лет. Управляющим менеджером стала его жена Тедди Джейн (она исполняла свои обязанности вплоть до самой смерти), второй сын, Тед, работал с VIP-клиентурой. Ну а Биньон-старший устроился в качестве консультанта, и даже вполне официально получал за это зарплату.

Покер навсегда!
Свои деньги он отрабатывал сполна! Самой удачной и живучей затеей Бенни в те годы стала «Мировая серия покера», хорошо знакомый всем WSOP. Биньон и раньше признавался в любви к покеру, а особенно к игрокам, которых считал особенными людьми. Наверное потому, что сам тщетно пытался овладеть их искусством – не раз садился с ними за один стол, чтобы потом со смехом расстаться с очередной тысячей. Биньон водил дружбу с Моссом, всячески поддерживая «чемпиона чемпионов», довольно тесно сошелся с более близким ему по духу Амарилло Слимом — спорщиком и балагуром, которому даже завещал своего любимого жеребца.
В 1970 году он пригласил шестерку лучших, на его взгляд, игроков мира в Binion’s Horseshoe. Для начала, они разыграли весьма приличный по тем временам призовой фонд от Бенни, после чего голосованием определили лучшего — им единогласно стал Мосс. Рекламная акция на этом закончилась, и на следующий год установилась четкая, неизменная, вот уже на протяжении 38 лет, схема проведения главного турнира Мировой серии. Каждый участник WSOP вносит по $10000, а победитель вместе с внушительной суммой получает чемпионский браслет и немеркнущую славу. Забавно, что инфляция, за эти годы изрядно подточившая доллар, никак не поспевала за числом желающих побороться за покерную корону мира!

Об этом мало кто вспоминает, но до появления Мировой серии турнирного покера не существовало в природе. Да, покер был всегда, но присутствовал исключительно в кэш-варианте, не было даже отдельно оборудованных комнат – играли в общем зале казино, окруженные игровыми автоматами и снующими посетителями. Биньон всегда остро реагировал на изменение конъюнктуры, точно определял перспективные направления игорного бизнеса, – и именно в недрах Binion’s Horseshoe были впервые разработаны и формализованы правила соревнований, через десяток лет заразившие весь мир вирусом под названием «турнирный покер».
А ведь на первых порах Биньон мечтал о том, чтобы когда–нибудь в его турнире сыграло хотя бы 50 человек. В последнем, проходившем при жизни Бенни WSOP 1989 года, на старт вышло 178 человек, а победитель Фил Хельмут стал богаче на три четверти миллиона долларов. А в год столетнего юбилея Биньона, в 2006-м, был установлен до сих пор не побитый рекорд: 8773 игрока и 12-миллионый первый приз для счастливчика Джейми Голда.

Вот Биньон порадовался бы!.. Скончался он 25 декабря 1989 года в Лас-Вегасе от сердечной недостаточности. А спустя несколько дней был включён в зал покерной славы казино Horseshoe, который сам же и основал. Шутник Слим предложил вариант текста на надгробии мэтра: «Это был самый большой джентльмен среди плохих парней и худший из джентльменов, которых я когда-либо встречал…»

Жалкие наследники
Увы, всего, что в избытке было у Биньона старшего, совершенно не хватало его детям. Они были, словно его кривым отражением. У Бенни с Тедди Джейн, с которой он прожил почти 60 лет, детей было пятеро. Двое сыновей — Джек и Тед, три дочери – Барбара, Бренда и Бекки. Стоило отцу отойти в мир иной, как оставшиеся в живых родственники начали борьбу за долю в «семейном бизнесе». Победителем, причем пирровым, стала Бекки, сумевшая выиграть судебную тяжбу против Джека и Бренды.
Что до Барбары и Теда, то им к тому времени уже было все равно. Оба ещё в юности увлеклись наркотиками с соответствующим в таких случаях исходом. Барбара еще в 1977-м со второй попытки пустила себе пулю в висок. А математически одаренный, весьма эрудированный Тед растворился в бесконечных вечеринках и романах. Никого не удивило, когда однажды он был найден мертвым с диагнозом «передозировка героина». Так бы дело и закончилось, но нанятым семьёй Биньонов пинкертонам удалось установить, что дело тут не обошлось без вмешательства последней подруги Теда и ее любовника, задумавших завладеть его состоянием. Впрочем, как и в ранней юности Бенни, убийцы так и не были осуждены. Со второй попытки суд постановил, что доказательств их вины недостаточно.
Как ни грустно это звучит, в современном Лас-Вегасе уже ничто не напоминает о Бенни, – разве что памятник. Под руководством дочери бизнес Биньонов пришёл в упадок, и в 2004 году само казино, а также бренды World Series of Poker и Horseshoe были выкуплены Harrah’s Group… Даже вывески Binion’s Horseshoe больше не существует, а турниры Мировой серии проходят в другом казино – Harrah’s Rio. И всё же, представить себе историю покера и игорного бизнеса без великого и ужасного Биньона – просто невозможно!

4. Дойл Брансон - человек, который победил смерть

Дойл через силу приподнялся на локте и выглянул в окно. Улица перед его домом в Форт-Уорте была сплошь заставлена автомобилями. «Вот уж никогда не думал, что у меня столько друзей!» – пронеслось у него в мозгу, после чего он снова провалился в небытие. Чуть позже Брансон понял – эти люди пришли попрощаться с ним. Ведь медики уже поставили ему смертельный диагноз – меланома… Врачи давали 29-летнему техасцу, который совсем недавно женился и вот-вот ждал появления первенца, от двух до четырех месяцев.
Его спасло чудо – без сомнения, то была лучшая «раздача» в его жизни. Даже сейчас, много лет спустя хьюстонские хирурги теряются в догадках, как же ему удалось улизнуть из объятий смерти. Но если бы осенью 1962 года этого чуда не произошло, сложно даже представить себе, каким бы был современный покер без двукратного чемпиона мира и автора культовой для нескольких поколений игроков книжки «Суперсистема» – Дойла Брансона.

Звезда баскетбола
Изучая биографии знаменитых игроков начала века, неизбежно натыкаешься на какие-то параллели и общие места, предопределившие их будущий выбор. В истории Дойла ничего такого не было. Только, пожалуй, место рождения – Техас.
Брансон появился на свет летом 1933 года в крошечном городке Лингуот. Собственно, городом его назвать было трудно: несколько домов и склад. Отец работал на хлопковую компанию, семья — у Дойла были старший брат и сестра —не бедствовала, но и в роскоши не купалась. С родителями будущей звезде покера очень повезло: набожная мать заботилась, чтобы ее дети не сбились с пути истинного, а отец заражал практической сметкой и оптимизмом, верой в то, что, если очень постараться, завтра обязательно будет лучше, чем сейчас. «Я не помню случая, чтобы он хоть раз повысил голос!» — вспоминал Дойл.
Мальчиком он был спортивным, а его подвижность и рост не укрылись от внимания скаутов, и довольно скоро вместе с двумя друзьями из Лингуота он оказался в баскетбольной команде школы Свитуотер. Впрочем, баскетболом делом не ограничилось: в те годы Брансон был настоящим фанатиком спорта! Чтобы поддерживать форму, был готов каждый день бегом преодолевать 8 миль от дома до школы или до полного изнеможения тренироваться в бассейне. В 16 лет он стал лучшим в беге на милю среди представителей средних школ всего Техаса, а также вошел в символическую пятерку лучших баскетболистов штата!
После таких успехов будущее Дойла, казалось, было предопределено. В конце 40-х в США начался полномасштабный баскетбольный бум (в 1950-м появилась NBA), и руководители колледжей и университетов выпрыгивали из штанов, желая собрать в своих стенах лучшую баскетбольную команду. Так за Брансоном началась настоящая охота: «Меня звали в добрую сотню учебных заведений! Легко было впасть в эйфорию от такого внимания…»

Первый год в колледже Гардин-Симмонс прошел на ура: Брансона признали MVP в своей конференции, авторитетный баскетбольный журнал включил его в десятку университетских звезд, и к нему уже начали присматриваться профессионалы из «Миннеаполис Лейкерс». А второго… уже не было. Летом 52-го Брансон пошел сезонным рабочим на гипсокартонный завод и однажды попал под завал. Своим могучим телом он попытался остановить двинувшуюся на него лавину плит общим весом в две тысячи фунтов, но тщетно. Дойл остался жив, но его правое колено пришло в полную негодность. Операция следовала за операцией, былая скорость и координация пропали. Увы, с надеждами стать баскетбольным профи пришлось расстаться.

Легкие деньги
Не было бы счастья, да несчастье помогло! Шатаясь между тренировками, за которыми он наблюдал со скамейки запасных, и операциями, Дойл как-то обнаружил своих партнеров за игрой в карты. Те, едва зная правила, азартно резались в пятикарточный дро-покер. Брансон решил попробовать, и, к собственному удивлению, легко вышел победителем. Затем еще раз и еще. «Помню свои первые ощущения – таких легких денег я не видел со времени поступления!»
Это был поворотный момент. Теперь не проходило и дня, чтобы бывший MVP не проводил несколько часов за покером. В какой-то момент это стало просто вопросом выживания: баскетбольной стипендии больше не было, и Брансону надо было самому платить за обучение. Будущий магистр и не задумывался о том, чтобы стать профессиональным игроком, он мечтал о карьере директора школы или о чём-то в этом роде.
Нужен был еще один толчок. И очень скоро Дойл его получил. Взрослую жизнь он решил начать в качестве продавца автомобилей. Думал, таким образом, быстренько сколотит тысяч 25-30, а там уж будет видно. Но он не протянул и месяца: у него ничего не покупали! В один из дней Брансон в расстройстве зашел в местный покерный клуб, и… за несколько часов сделал свой месячный оклад. Игнорировать это было бы просто глупо, и с этого момента ничто на свете не могло заставить его вернуться к «обычной» жизни. «На следующий день я уволился и начал свою профессиональную карьеру. С тех пор прошло больше 50 лет, и ни разу я не пожалел о сделанном выборе…»

Такое легко говорить сейчас, в XXI веке. Но тогда, в середине 50-х, подобное решение было под силу немногим. Прежде всего — из соображений безопасности. Ты мог выиграть за столом и тут же стать жертвой ограбления по пути домой. Хорошо, если при этом лишался только денег, – такие уж порядки царили в салунах, где начинал свою «трудовую деятельность» Брансон. Ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы выбраться из низов, сколотить более-менее приличный банкролл и переключиться с мелкой полууголовной шушеры на солидную клиентуру — врачей, юристов и банкиров.
Вскоре пришла пора путешествий по Техасу, Оклахоме и Луизиане. Американский юг был насквозь пропитан атмосферой азарта. Рыбак рыбака видит издалека, и в какой-то момент Брансон оказался в одной упряжке с Амарилло Слимом и Моряком Робертсом — теми еще «фруктами» (Дойл называет их лучшими покерными жуликами из тех, которых когда-либо встречал). Цель у троицы была простой: выпотрошить незадачливых противников и поскорее смыться. А потому в ход шли любые средства: у «ездовых» были в запасе заряженные колоды и прочие фокусы. Чаще прокатывало, но бывало, что их «раскалывали», и тогда они спасались бегством.
Но бесконечно так продолжаться не могло: очередная совместнаяпоездка в Лас-Вегас привела к полному краху – троица проигралась в пух и прах! И, как водится, после взаимных обвинений разбежалась. Впрочем, Брансону в этот момент было уже не до этого.

Промысел Божий
В 1960-м Дойл встретил свою любовь. Девушку звали Луизой, она работала фармацевтом в Сан-Анджело. Ему потребовалось два года, чтобы убедить ее и ее родственников, что он – достойный жених с нормальной профессией. Но стоило ему уговорить Луизу – они пошли под венец в августе 1962 года, – как на него свалилась другая напасть. Похлестче.
Как-то утром Брансон обнаружил на своей шее маленький узелок размером с горошину и не придал этому особого значения, но Луиза тут же отправила мужа к врачу. На протяжении трех недель он принимал большие дозы антибиотиков. Ни малейшего эффекта: узел вырос до размеров куриного яйца. Тут уже Дойлу стало не до шуток (несколькими годами ранее от рака умер его старший брат), и он отправился к местному онкологу. Увы, день ото дня Брансону становилось все хуже: «Ощущать себя смертельно больным было очень комфортно! Каждый торопился проявить свою любовь, хоть чем-нибудь меня облагодетельствовать. Вот только ни у кого не хватало мужества сказать мне правду о моем положении. Но я и так понимал, что жить мне осталось недолго!»
Больного отправили в раковый центр Хьюстона, где констатировали массовое поражение организма – метастазы по всему телу… Консилиум из четырех хирургов постановил: медицина здесь, увы, бессильна, остается лишь молиться. «Более двух сотен людей пришли в тот день в наш дом. Никогда не думал, что у меня столько близких друзей! Но потом понял — они пришли попрощаться со мной…» А Луиза начала молиться.
И произошло чудо! По ходу операции, которая всего лишь должна была продлить Дойлу жизнь на несколько месяцев, его артериальное давление вдруг упало до нуля, а когда его подняли до нормы… врачи не смогли обнаружить никаких признаков ракового поражения. Брансон еще долго восстанавливался – в общей сложности, он провел в больнице несколько месяцев, — но он был жив!

Все золото мира
«Что такое игра по сравнению с тем, что вы можете снова дышать, видеть солнце и небо, ходить босиком по зеленой траве!» – восхищался Дойл своим вторым рождением. И, тем не менее, у него никогда не было такой удачи, как в тот период: «С тех пор, как после своей болезни я снова оказался за покерным столом, я выиграл 54 сессии подряд…»
Брансон и раньше был агрессивным, бесстрашным игроком, но теперь как будто перешел на другой уровень. Его игра стала инстинктивной. Он читал соперников, как открытую книгу, – видимо, побывав на том свете, ему открылось нечто недоступное остальным, включились способности, о которых не подозревал и сам Дойл: «Эти ребята не пережили и десятой доли того, что выпало на мою долю. И я, наконец, устранил любые сомнения относительно истинного призвания в жизни! Семья и родные давили на меня, чтобы я вернулся к «обычной» работе, но теперь я понимал – этого никогда не будет».
В этой связи вполне естественным выглядел его переезд с семьей в Лас-Вегас в 1973-м. Незадолго до этого Конгресс США принял ряд законов, делавших жизнь профессионального игрока в Техасе практически невозможной. Вот бы Дойлу еще запретили ставить на тотализаторе и играть в обожаемый им гольф – процветанию его ничто бы не грозило…

Вслед за финансовым благополучием пришла и мировая известность. Два года подряд – в 1976 и 1977 годах – он выиграл чемпионат мира, заработав больше полумиллиона долларов, огромные по тем временам деньги! Самое удивительное, что оба раза в финальной сдаче у Брансона были «мусорные» карты — 10 2. В 76-м он пошел олл-ин против туза и валета Джесса Альто, имея после флопа лишь пару двоек и получив еще две десятки на тёрне и ривере. В 77-м собрал такой же фулл против Гарри Берланда, но в другом порядке: десятка на флопе, а потом еще две двойки. Когда последняя карта легла на стол, зал разразился бурной овацией: такого они еще не видели!
Кто знает, быть может, то была награда самому верному поклоннику техасского холдема. Не секрет, что старшее поколение игроков, начиная с того же Джонни Мосса, отдавало предпочтение другим играм — пяти- и семикарточному стаду и даже раззу, утверждая, что холдем примитивен. Брансон считал с точностью до наоборот, почтительно называя техасский холдем «Кадиллаком покера».

«Суперсистема»
Чтобы победить в споре поколений, Дойлу пришлось перевернуть сознание «покерной общественности». И едва ли не решающим шагом в этом направлении стала его «Суперсистема», пропагандировавшая агрессивный покер. Отдельными своими положениями книга буквально раскрывала читателям глаза, хотя с позиции сегодняшнего дня не несла ничего революционного. «За свою жизнь я украл столько банков, что мне уже и не сосчитать. В большинстве случаев мне приходилось почти заставлять себя делать ставку — и это почти всегда оправдывалось! Однажды я играл всю ночь, и мне ни разу не пришла стоящая комбинация, но я выигрывал сдачу за сдачей, потому что не боялся атаковать».
Брансон куражился, смеялся над слабаками, заставляя людей играть смело и агрессивно: «Поднимаю карты и обнаруживаю, что у меня ничего нет. Приходит флоп — по-прежнему пусто. Почти насильно заставляю себя сделать ставку, потому что напротив меня сидит парень, которого я непрестанно атакую. И каждый раз думаю: «Ну, ведь не станет же он сбрасывать карты и на этот раз?» Однако я ставлю … и хлоп! — он снова скинул».
Однако Брансон всегда предупреждал: чтобы играть так «безбашенно», как он сам, никогда нельзя терять голову. Самым удивительным было другое: едва ли не полностью раскрыв свой «алгоритм мышления», Брансон продолжал следовать своим же рекомендациям – и побеждать.

Никогда не отступать
Естественно, с возрастом практические результаты шли на убыль – Дойла, к тому же, подкосила смерть любимой дочери, после этого он почти два года не садился за покерный стол, но, несмотря на это, на протяжении последних 30 лет он остаётся одним из самых опасных и стабильных участников турниров Мировой серии. До недавнего времени у техасца были рекордные 10 браслетов (больше — 11 — только у Фила Хельмута), причем выигрывал он их абсолютно во всех разновидностях покера. Когда в Америке появилась «конкурирующая» серия турниров – Мировой Покерный Тур, — Дойл и там добился отличных результатов, выиграв в 2004 году турнир Legends of Poker в Лос-Анджелесе.
Несмотря на свои 70 «с хвостиком», Дойл Брансон ведет активную жизнь. Он желанный гость на многочисленных телевизионных покерных шоу, где отнюдь не играет роль «свадебного генерала», а активно борется с соперниками, годящимися ему во внуки, если не в правнуки. Его именем назван активно развивающийся покерный онлайн-клуб, а по количеству запросов в интернете он совсем чуть-чуть уступает таким звездам как Негреану или Айви…
Жизнь продолжается, и Дойл следует своему девизу: «Не отступать, не сдаваться. Пока есть хоть один шанс на победу, надо постараться им воспользоваться!»

5. Стю "The Kid" Ангар - трагедия игрока..

На телевизионных шоу звёзд покера часто спрашивают, кого они считают лучшим игроком всех времен и народов. Звучит множество имен – от Джонни Мосса и Дойла Брансона до Джонни Чена и Фила Айви, но чаще всего называют одно – Стю Ангар.
Он был настоящим enfant terrible карточных игр — безудержно одаренным, при этом более чем беспечно относившимся к собственной судьбе человеком. Обладатель экстраординарной памяти и ярко выраженных математических способностей, тонкий психолог и знаток человеческих душ, но при этом – наркоман и прожигатель жизни, не оставивший после себя ничего, кроме легенд и загадок. О них и поговорим…

Два отца Стюарта
Стюарт Эррол Ангар родился 8 сентября 1953 года в Нью-Йорке. И, как ни странно это прозвучит, практически с детства был обречен стать игроком. Нет, он не слонялся оборванцем по улицам Манхэттена в поисках пропитания и не играл в орлянку на последний грош – он рос во вполне обеспеченной и относительно респектабельной еврейской семье. Но его отец… Дело в том, что Исидор Ангар был ростовщиком – под проценты давал деньги на игру многочисленным посетителям клуба, в котором работал.
Маленький Стю, однажды побывав там, был заворожен. И… вместо того, чтобы, как большинство его соседей-сверстников, учиться игре на скрипке, а дальше, скажем, бухгалтерскому делу, пропадал в клубе, впитывая царившую там атмосферу азарта. Ум у мальчика был остр, как бритва, и очень скоро Идо с тревогой начал замечать, что сын с куда большим интересом наблюдает за игрой, чем знакомится с тонкостями семейного бизнеса. А в том, что со временем смышленый Стюарт, старший ребенок в семье, займет его место, отец не сомневался. Известие о том, что тот мечтает о карьере игрока, и они окажутся с ним по разные стороны баррикад, стало страшным ударом для Ангара-старшего! Исидор, насколько это было в его силах, попытался отвадить сына от карт — ради этого он был готов даже смириться с потерей клиентуры, но было уже слишком поздно. Сын бросать игру не собирался.
В 1968-м году у отца случился сердечный приступ, и 15-летний Стюарт остался фактически сиротой (его мать после продолжительной болезни была недееспособна, и Ангару надо было думать, как содержать ее, а также младшую сестру). Стю не был близок с отцом, ведь Идо даже не пытался оценить магию и красоту игры, а та захватывала парня все больше.

Человек, который понимал его с полуслова, появился рядом со Стю тремя годами позже, когда тот с головой погрузился в игорную жизнь Нью-Йорка. Его звали Виктор Романо — он говорил на четырех языках, включая латынь, и разбирался во множестве азартных игр, однако свои поистине энциклопедические знания он накопил, изучая всевозможные словари во время неоднократных «отсидок». Ангару, впрочем, все это было безразлично, и он называл Виктора своим вторым отцом.
Они проводили в задушевных разговорах много времени, и если настоящий отец учил сына быть скромным и прилежным, то приемный – считать себя хозяином жизни. Еще бы, ведь ты такой талантливый, в твоих руках ключи от мира! Охочий до похвалы Стю весь расплывался от этого потока лести из уст Романо, после чего садился за стол и вел себя, как последний нахал. Соперники, зная, что в случае чего за этого паренька заступится сам Виктор, держали языки за зубами, хотя однажды разбитый в пух и прах соперник всё же попытался ударить «малыша» стулом по голове.

Конец джин-рамми
При всей своей эксцентричности и надменности играл Ангар просто волшебно. На него ходили, как на хорошее шоу! Романо учил своего юного друга выдержке и рассудительности, но еще больше — чистой, безудержной агрессии за столом, которая со временем стала фирменным знаком Стю. Специализировался он в то время на весьма популярной в Нью-Йорке игре джинрамми. Играли в нее только один на один. Это тоже было на руку Ангару, который уже с детства славился удивительной способностью раскусить оппонента.
Свой первый турнир по джин-рамми Стю выиграл, когда ему еще не было и десяти. А десять лет спустя он по праву считался одним из сильнейших игроков деловой столицы США. Регулярно побеждая в турнирах, он зарабатывал приличные деньги, однако, когда Ангару исполнилось 23, он был вынужден бежать из города из-за… многочисленных долгов. Его подвела страсть всех знаменитых картёжников – спортивные ставки!
Для начала Ангар избрал своей резиденцией Майами, но поживиться там не удалось: его уже слишком хорошо знали, и садиться с ним за стол никто хотел. Паломничество» же в Лас-Вегас и вовсе поставило точку на карьере игрока в джин-рамми. Сразиться со Стю вызвался сам Гарри «Yonkie» Штайн, считавшийся непререкаемым авторитетом в этой игре, однако «знаток» потерпел настолько оглушительное поражение, что пообещал после той ночи больше не садиться за карточный стол и «продержался» больше года. «Мне нравилось ломать своих соперников, смотреть, как медленно меняются их лица по мере того, как они начинали понимать, что выиграть у меня они не в состоянии…», – вспоминал Ангар.

Теперь соперников в джине Ангару было не найти. Он пошел на беспрецедентный шаг, предложив любому – профессионалу или любителю – играть с ним с гандикапом. Соперник мог подсмотреть последнюю карту, все время сидеть на позиции «дилера», а в случае неудачи даже рассчитывать, что ему простят часть проигрыша. Но… и тут смельчаков не находилось! Бесконечно уверенный в своих силах Стюарт готов был играть даже с шулерами, что однажды и произошло. Телохранитель Ангара (игра все-таки шла на большие деньги, а времена в Вегасе были тогда весьма крутые) во время одной из сдач беспокойно дернул его за рукав: «Смотри, он передергивает колоду», – на что наш герой высокомерно произнес: «Не беспокойся, вряд ли это ему поможет!» И верно, Стю снова выиграл…
В конце концов, его перестали пускать в казино, в которых играли в джин-рамми. Их хозяевам совершенно не нравилось, что одним своим появлением за столом Ангар распугивал всех посетителей. Волей-неволей, ему пришлось всерьез взяться за изучение других игр – в первую очередь, техасского холдема: эта игра как раз начала стремительно набирать популярность. Но, даже достигнув потрясающих результатов в покере, Стю позже вспоминал: «Наверняка когда-нибудь появится игрок, который будет играть в холдем лучше меня – сомневаюсь в этом, но вполне могу допустить, – однако не представляю, каким образом кто-то сможет играть в джин-рамми лучше, чем это делал я!»

Битвы против казино
Оказавшись в Лас Вегасе, не в меру азартный Ангар, которому к тому же не давали играть в его любимую игру, перепробовал все – от рулетки до крэпса. Но, конечно, проще всего ему было проявить себя в блэкджеке. Феноменальная память и счетные способности делали казино совершенно беззащитными против него…
Помните знаменитую сцену из «Человека дождя», когда герой Тома Круза во все стороны раскидывает карты, а его киношный брат-аутист Дастин Хоффман эти карты со скоростью компьютера подсчитывает и называет последние из оставшихся в колоде? Так вот, представьте, что Ангар — это Круз и Хоффман в одном флаконе. Стю запросто мог запомнить все карты в шести колодах и несколько раз на спор проделывал этот фокус.
Сколько наш герой навыигрывал в «очко», одному Богу известно. Или черту. Факт — он получал «блэклисты» на блэкджеке один за другим. Иного способа бороться с этим математическим ураганом у владельцев казино просто не было. Однажды, в 1982 году он был оштрафован Игровой комиссией Нью-Джерси за якобы имевшее место мошенничество в казино Атлантик-сити. Ангар, разумеется, полностью отвергал обвинения, но ведь это был единственный «легальный» способ, которым его могли выдавить из казино…
«Мои счетные способности являются даром свыше, и мне не надо прибегать к каким-либо трюкам, чтобы обыграть вас!» – заявил Стюарт и подал встречный иск. Он выиграл дело и вернул назад штраф в $500 (который мог потратить разве что на попкорн) вместе с правом на посещение казино в Атлантик-сити, однако потратил на адвокатов и перелеты больше $50 000.

«Kid» — король покера
Но, кажется, мы забежали вперед. К 1982-му Стю Ангар, или, как его называли в покерных кругах, «The Kid» (на фоне крепко сбитых мужиков с суровыми лицами в ковбойских шляпах он и впрямь выглядел, как мальчишка), был уже двукратным чемпионом мира. Причем, Мировая серия 1980 года была для него… едва ли не первым серьезным турниром в холдем!
Он вышел на старт только тогда, когда почувствовал себя готовым одолеть всех соперников. До этого самозабвенно оттачивал свое покерное мастерство в казино Вегаса, стараясь играть только с самыми сильными противниками и по крупным ставкам. Его уверенность в себе и пренебрежение к деньгам были столь велики, что Ангар мог позволить себе это дорогостоящее «обучение». Впрочем, все происходило, как обычно: не в меру талантливый ученик довольно скоро превзошел своих учителей – Стю «распробовал» для себя и холдем, и классический семикарточный стад, и лоуболл.

Поэтому говорить, что WSOP-80 выиграл новичок, было бы в корне неверно. И все равно для подавляющего большинства прорыв Стю Ангара на самую вершину был сродни высадке Армстронга на Луне. У всех на устах были имена Брансона, Фаулера, Альто и Хоффа, а тут этот малыш! Начал он Мировую серию со второго места в стаде, где только в хэдз-апе уступил Крису Питу, но в главном турнире, в конце концов, оказавшись один на один с двукратным чемпионом мира Брансоном, своего уже не упустил…
Наблюдателей вновь поразила манера, с которой Стю разделывался со своими противниками. Он не просто выигрывал, он их буквально уничтожал, всем своим видом показывая, что иначе и быть не может. «До появления Ангара мы не знали, что такое чистый покерный талант!» — заходились в экстазе комментаторы.
Стю стал чемпионом в неполные 27 лет (рекорд, продержавшийся почти 10 лет, пока в 89-м WSOP не выиграл совсем юный Фил Хельмут). А в 28 Ангар завоевал вторую корону, играючи одолев в финале Перри Грина.
На Ангара водопадом посыпались разного рода предложения. Не проходило и дня, чтобы его не звали на какое-нибудь телешоу (финальный стол WSOP 1981 года впервые показывали по «ящику», он стал знаменит на всю страну) или не предлагали сняться в рекламе. Еще бы: внешними данными он походил на лидера легендарной Doors Джима Моррисона, а выдержкой и высокомерием – на популярных американских политиков. Однако одно за другим Стю отверг все заманчивые предложения: они его просто не интересовали…

Мифы и реальность
Он не хотел ничего менять в своей жизни — его абсолютно все устраивало. Дело в том, что интересы Ангара не выходили за пределы карт и ставок. В обычной жизни Стю был слегка не от мира сего. Так, например, в момент оформления чемпионского приза на его первой Мировой серии неожиданно выяснилось, что у него просто нет обязательной для каждого жителя США карточки социального страхования. А несколько лет спустя, когда он вместе с другими американскими профи собирался отправиться в Европу на покерный турнир, только в самый последний момент «узнал», что для выезда за границу необходим паспорт, – и, естественно, никуда не полетел. Хорошо еще, что не попал в тюрьму, потому что, когда подошла его очередь, вместо паспорта он предъявил таможеннику… купюру в $100, которую едва не сочли взяткой должностному лицу.
Ангар вообще искренне считал, что любую проблему можно решить с помощью «портретов» американских президентов. Не любишь мыть голову – можно два раза в неделю ходить в парикмахерскую. Не нравится водить машину – можно иметь под окном целый парк дорогих авто, но всю жизнь ездить на такси, даже если надо пройти каких-то 500 метров от дома до казино.
К деньгам он всю жизнь относился безалаберно: есть они – хорошо, нет – будут. В это трудно поверить, но у Ангара никогда не было счета в банке, он предпочитал хранить сбережения в сейфах отелей, в которых жил (его не устраивало, что в банке он не мог получить наличные в любой момент времени, например, ночью). Стю всегда платил за друзей в ресторане, какие бы дорогие яства те не заказывали, и без вопросов давал им в долг, никогда не спрашивая, когда получит деньги обратно. А однажды, выиграв на бегах порядка полутора миллионов, устроил своим друзьям настоящий пир с бесчисленными танцовщицами, шампанским и VIP-апартаментами, не взяв ни с кого из них ни цента.
Стоит ли говорить, что он постоянно переплачивал – таксистам, официантам, дилерам, адвокатам. Как-то раз его постоянный юрист лишь заикнулся о дополнительных расходах, как Стю тут же всучил ему пачку банкнот без счета – мол, потом сочтемся. А однажды он просто шокировал Брансона. Они вместе шли по вечернему Лас-Вегасу, когда кто-то из прохожих попросил у них немного денег. Пока Дойл соображал, что к чему, Стю тут же вытащил из кармана стодолларовую бумажку и всучил прохожему. Тот ошалевшими глазами посмотрев на Ангара, тут же умчался прочь. «Ты его, что, знаешь?» – удивился Брансон, – «Нет, если бы я его знал, то дал бы не сто, а двести долларов!» – ответил Стю.

16 лет на игле
Ангар встретил свою будущую жену, с которой прожил почти десять лет, чуть ли не в первый день своего появления в Лас-Вегасе в 1976-м. Его ничуть не смущало, что у Маделейн был сынишка от первого брака, – он усыновил Ричи, дал ему свою фамилию и любил, как родного. Потом у них появилась дочь, Стефания, которая в последние годы жизни стала для Стю настоящим «светом в оконце».
Нервные перегрузки постепенно стали сказываться, многочасовые покерные марафоны начали выматывать его, а ведь он никогда не отличался железным здоровьем. Горе-коллеги посоветовали ему попробовать кокаин – он, мол, помогает сохранять концентрацию, бороться со сном. Ангар попробовал… Эффект превзошел все его ожидания: он будто помолодел, не ощущал такой свежести давным-давно! Соперники засыпали, он же уверенно шел к очередной победе.
Увы, через полгода Стю Ангар был уже законченным наркоманом. Но даже кокаин не помог ему заглушить боль утраты, когда вскоре после окончания средней школы покончил с собой Ричи, а буквально через несколько месяцев после этого Маделейн подала на развод, считая мужа виновником случившейся катастрофы. После этого ничто не могло остановить его от падения в пропасть.
Начиная с середины 80-х, жизнь Ангара – это замкнутый круг: ему были нужны наркотики, чтобы играть в покер, и был нужен покер, чтобы зарабатывать деньги на наркотики. Со временем покер в этой схеме начал отходить на второй план. Но талант Стю был так велик, что он продолжал выигрывать престижные турниры. На его счету были три победы (в 1984, 1988 и 1989 годах) в Amarillo Slim’s Superbowl of Poker, считавшимся тогда вторым по престижности турниром мира, а также в популярном Кубке Америки.
Случались удачи и на Мировой серии. Так в 1990-м он дошел до финального стола в главном турнире. Но как… Прийти в третий день на игру ему не удалось – он валялся без сознания в своём номере из-за очередной передозировки. Впрочем, у него был такой огромный стек, что его всё равно хватило для 9-го места. Через год Стю снова удалось выйти на финальный стол (в одном из побочных турниров), а в главном… ему просто не хватило денег на вступительный взнос.
В тот момент на ESPN вышла передача про Ангара, в которой его друзья говорили, что с трудом представляют, как он дотянет до 40-летнего возраста. Их попытки пристроить Стю в наркологическую клинику пошли прахом – лечиться он не хотел. Единственное, что заставляло его хоть как-то держаться на плаву, — дочь Стефания, он хотел увидеть, как она вырастет…

Лебединая песня
Счет и вправду шел на месяцы. К середине 90-х Стю напрочь сжег кокаином носоглотку, результатом чего стали частые носовые кровотечения и глубокие обмороки. Однако Стю сумел уговорить своего ближайшего друга Билли Бакстера заплатить за него $10 000 за участие в главном турнире Мировой серии 1997 года – его имя появилось в списке участников последним. В середине первого дня Ангар начал засыпать буквально за столом, и друзья во главе с Секстоном и Бакстером еле уговорили его не бросать турнир.
И Ангар держался! День, другой, третий… Во время ответственных раздач он открывал свой бумажник, и, глядя на фотографию дочери, «делился» с ней своими успехами. Оживились даже букмекеры, которые активно начали принимать ставки на Стю – перед началом турнира только безумец мог поверить в реальность происходящего в Binion’s Horseshoe. Но вот уже финальный стол и решающая сдача против Джона Стрземпа. У Ангара A 4 :spade:, он сделал рэйз префлоп, получил колл и увидел 5 A 3 :heart:. Соперник сделал ставку, Стю поставил олл-ин. Джон коллировал, открыв A 8 :spade:. На секунду глаза Ангара над синими ala Леннон очками застыли, после тёрна (3 :diamond:) они продолжали буравить стол, но, когда на ривере 2 принесла стрит, его взгляд устремился в небеса…
Стю стал трехкратным чемпионом мира (повторив, а по сути, превзойдя достижение Джонни Мосса — все-таки тот выиграл только два титула из своих трех) и заработал миллион. Круглая сумма осталась у него и после того, как свою законную половину забрал Бакстер.

Увы, эта победа ничему не научила Ангара. В течение следующих месяцев он потерял всё (ставки, кокаин и т.д.), через год отказался выйти на старт WSOP, сказав, что не хочет играть (на самом деле ему было стыдно показаться на людях), а 22 ноября 1998 года его обнаружили мертвым в номере дешевого отеля «Оазис». Врач констатировал смерть от остановки сердца, оно не выдержало испытания кокаином. В кармане у него были $800.

«Сухой остаток»
Многие по сей день считают Стю Ангара самым талантливым игроком в покер в истории. Такое тотальное превосходство над остальными, какое было у него в начале 80-х, сейчас и представить себе трудно. За свою короткую карьеру Ангар стал обладателем пяти браслетов Мировой серии, а его успех в главном турнире 1997 года и вовсе можно назвать настоящим подвигом…
В 2001-м имя его было выгравировано на стенах Зала покерной славы в Horseshoe, а еще через два года вышел фильм с говорящим названием «HighRoller» (с Майклом Империоли в главной роли), без прикрас рассказавший о трагической жизни великого Стю Ангара.

6. Дэвид "Chip" Риз - человек с большим сердцем

Если оценивать строго по «голам, очкам, секундам» — победам в крупных турнирах и браслетам Мировой серии – карьера Дэвида «Чипа» Риза не выглядит столь уж выдающейся. Однако когда в декабре 2007 года он ушел из жизни, то его не склонный к преувеличениям друг Дойл Брансон сказал, что мы потеряли лучшего игрока в покер, когда-либо жившего на земле. Риз никогда не стремился к известности в широких кругах, не красовался на плакатах, не заключал крупных рекламных контрактов, но при этом его авторитет в среде профессионалов, в той же Bobby’s room в Bellagio, был поистине непререкаем…
Дэвид был непревзойденным мастером кэш-игры. Он играл по самым высоким ставкам, принимая практически любой вызов, и с пугающим постоянством выходил победителем из этих поединков. Но при этом оставался бесконечно открытым и дружелюбным, в любой момент готовым прийти на помощь. И искренно любящим свою семью, ставившим ее выше всего на свете. В том числе и презренного металла!

Покерная «зараза»
Риз довольно рано обнаружил в себе талант игрока, невероятную тягу к интеллектуальному поединку, бешеное желание победить. Впервые он почувствовал прилив азарта, когда ему не было и шести лет, и он, как и большинство маленьких американцев, собирал бейсбольные карточки с портретами игроков. Лишних денег у него не водилось – родители в этом отношении были весьма строги с единственным сыном, – и тогда… он предложил парням сыграть в карты. Субботними вечерами его отец играл с друзьями в джин рамми, и маленький Риз частенько следил за игрой. Старшие ребята быстро согласились: им не терпелось вздуть этого шкета, однако, когда началась игра, земля быстро стала уходить у них из-под ног. И через какую-то неделю Эдвард Дэвид Риз, белесый худенький мальчик, появившийся на свет 28 марта 1951 в городке Дейтон, штат Огайо, мог похвастать уже заполненным бейсбольным альбомом!
У него, безусловно, был дар ко всякого рода настольным играм. Он быстро, уже в тот момент, когда ему объясняли, кто куда ходит и в чем состоит цель, интуитивно и безошибочно угадывал суть игры – и в кратчайшие сроки обходил своих учителей. Дэвид был упорным и прилежным учеником. Плюс – у него было более чем достаточно времени для самосовершенствования. Едва поступив в элементарную школу, он подцепил ангину, а вслед за ней – ревматический полиартрит: суставы в коленях, плечах, локтях распухли, он с трудом мог передвигаться даже по комнате, и врачи посадили его под «домашний арест». Выздоровление шло мучительно медленно, и Риз провел в четырех стенах больше года. Мать, которая, чтобы скрасить одиночество Дэвида, ушла с работы, каждый день выдумывала для сына новые развлечения. А когда ее фантазия иссякла, достала из комода колоду карт…

Она знала тысячу разных игр: от самых сложных пасьянсов до обыкновенного покера. Видимо, миссис Риз была недурным игроком, потому что много позже, обретя авторитет и заработав миллионы долларов, Дэвид скажет: «Своему мастерству я обязан тому самому году, который провел, запертый дома. Никогда больше в жизни я столько не размышлял над игрой…» Выйдя из «заключения», Риз уже не мог представить своей жизни без карт. Он играл повсюду – в школе, на бейсбольной площадке, в перерывах матчей по американскому футболу, которому он, обретя физическую свободу, теперь самозабвенно отдавался. Дэвид не был горой мышц, но у него на плечах была голова, и он играл на позиции разыгрывающего — «кватербека».
Со своей школьной командой Риз выиграл чемпионат штата и добрался до национального финала. У Дэвида была масса заманчивых предложений из университетов всей страны, он моготправиться даже в Гарвард (куда был принят), но в последний момент выбрал почему-то неприметный Дартмут, который, к тому же, находился в Канаде! О причинах такого необычного решения Риз потом скромно умалчивал, – с головой-то у него все было в порядке, и он собирался всерьез учиться на юриста, а не только бегать с «дыней» по футбольному полю, – но есть подозрение, что в дело вновь вмешался покер…

Проездом через Вегас
По отзывам его однокашников в годы учебы Риз только и делал, что играл в карты! Со студентами, профессорами и обслуживающим персоналом – со всеми. Дэвид был готов сесть за стол с любым, если только у того водились деньги или можно было чему-то научиться. Но таких с каждым днем становилось все меньше, хотя поток желающих сразиться с покерным феноменом не ослабевал все шесть лет, которые наш герой провел в колледже. И все эти годы Риз без устали работал над своей игрой и другими аспектами мастерства, в частности, тренировал память. Его друг, Рик Паммилл, с которым они вместе учились еще в Дейтоне, а потом в Дартмуте, рассказывал, что Дэвид на спор мог запросто запомнить все карты в трех колодах – далеко до феноменальных достижений Стю Ангара, но тоже кое-что.
В 1974 году Риз покинул Дартмут и планировал продолжить образование в Стэнфорде – он всерьез вознамерился стать законником. Но… чему быть, того не миновать: по пути в Калифорнию он решил навестить друга, который жил в Лас-Вегасе, и два дня спустя у Дэвида Риза была новая жизнь и профессия. Войдя в казино с $400 в кармане, он вышел из него с $60 000! Сперва побил всех, играя на кэш, в любимый семикарточный стад, а потом занял у товарища $500, записался в турнир и выиграл его.
Сидя в придорожном кафе, неподалеку от сверкающего Стрипа, он невольно задумался: «Это сколько дел мне надо было бы выиграть, сколько часов провести в суде, чтобы заработать те же деньги?» Нет, он никуда не поедет – он останется здесь, он просто обязан попробовать себя в настоящем деле. Черт побери, он с детства мечтал об этом! «В конце концов, Стэнфорд никуда от меня не денется, я всегда смогу туда поехать… Чем я рискую?»

И Дэвид остался. Но прежде чем он сообщил родителям о своем решении, что больше не собирается быть юристом, прошел целый год. Триумфальный год. После нескольких месяцев регулярного посещения Sahara-casino его банкролл вырос уже до ста тысяч долларов.

Повелитель 7-card stud
Но это было лишь начало … Зайдя однажды в Binion's Horseshoe, Риз стал смотреть, как играют в стад мегазвезды – Дойл Брансон, Джонни Мосс и другие, и к своему несказанному удивлению обнаружил, что те допускают массу ошибок. «Не знаю, почему – вспоминал потом Риз, – но в тот вечер они играли просто безобразно!» И будущий Чип, пришедший в невероятное волнение, уговорил своего партнера Дэнни Роубсона тут же выделить ему $15 000 на игру. Сущие копейки для блайндов $400/$800, с которыми играли чемпионы. «Ты знаешь, что делаешь…» — буркнул в ответ Роубсон, сунул ему увесистую пачку помятых купюр и тут же ушел. Но Риз знал, что делает, – и не прогадал.
После четырехдневных баталий, как водится, прерывавшихся только на сон и на еду, Дэвид сделал из жалких $15 000 целых $400 000! А за два первых года, проведенных в игорной столице Америки, заработал два миллиона. Признание в стане профессионалов было ему обеспечено. Дойл Брансон несколько лет спустя, готовя к изданию свою «Суперсистему», пригласил Риза написать в ней раздел о семикарточном стаде, представив читателям молодого коллегу как… лучшего игрока мира. Дойл знал, о чем писал – для него все стало ясно еще в ту ночь. Он увидел в Ризе того, чего не видел ни в ком другом, даже в Стю Ангаре, в конце 70-х стремительно покорившем Лас-Вегас.
Дэвида, которого очень скоро почти все стали называть «Чип», отличала невероятная способность держать эмоции под контролем, какие бы суммы ни стояли на кону. Он никогда не жаждал немедленно «сорвать банк» и, кажется, ни разу в жизни не впал в тильт. Выигрыши и проигрыши вообще никогда не влияли на его решения – он четко знал: на дистанции окажется сильнее.

К тому же, в отличие от многих других сильных профессионалов, которые почивали на лаврах, Риз никогда не останавливался в своем развитии и не убеждал себя: хватит работать, я знаю о покере все! «Покер, как и нарды, очень простая игра, – говаривал он в своих интервью. – Но пока вы не научитесь играть лучше, вы никогда не поймете, что над тем уровнем, на котором вы сейчас играете, есть еще один, и еще – и так почти что до бесконечности…»
При этом Риз при всей жестокости игры – тысячи раз на его глазах люди проигрывались в пух и прах – был на удивление снисходителен к соперникам. Он мог запросто отпустить зарвавшегося оппонента, который уже не отдавал себе отчета в том, что творится за столом. Чип обладал великодушием, недоступным кэш-игрокам… Поистине, у него было большое сердце, и человеческие отношения он ценил куда выше любых самых больших сумм.

Турниры? Нет — кэш!
Большинство любителей покера, изучая достижения Риза, недоумевают: как же так, столь блестящий игрок, а, в отличие от своих постоянных партнеров по столу, так и не выиграл ничего серьезного. Да, в коллекции Чипа долгое время были лишь два браслета WSOP. В 1978-м он выиграл свой первый турнир Мировой серии – по $1000 в стад хай-лоу. А четыре года спустя – по $5000, теперь в лимитный стад.
После победы, пересчитав призовые, Риз задумался: «Потратить столько времени, нервов и сил для того, чтобы выиграть какие-то жалкие 90 тысяч?!» А поэтому он решил сосредоточить основное внимание на крупной кэш-игре. Он и дальше время от времени выступал в турнирах, но только в самых дорогих и престижных, и только если они проходили в Лас-Вегасе – играл в Мировой серии в Binion's Horseshoe, в кубке Америки или в Супербоуле Амарилло Слима.
Гораздо позже, в середине 90-х, он вообще перестал играть в турнирах и вплоть до 2004 года сквозь пальцы смотрел на происходившее в турнирном покере.
Чувствуя себя королем в stud, он самозабвенно занимался изучением других покерных игр – омахи, разза, разновидностей лоуболла. Вскоре он обнаружил, что при соответствующей работе в состоянии обыгрывать признанных авторитетов практически в любую игру. Ну и, разумеется, Риз стремился достичь совершенства в безлимитном техасском холдеме, ведь именно в него, как и в стад, разыгрывались в Штатах самые крупные суммы…

Среди хайроллеров он стал настоящей легендой, заслужив честь еще до своего сорокалетия быть включенным в знаменитый зал покерной славы Binion's Horseshoe – лишь четвертым после Мосса, Слима и Брансона еще при жизни. Как сказал о нем знаменитый Джонни Чен: «Чемпионы-однодневки приходят и уходят, а такие, как Риз или Брансон, остаются навсегда!» Действительно, сложно назвать кого-то второго, кто, как Дэвид, на протяжении десятилетий стабильно играет в плюс против сильнейших игроков мира. Даже у Дойла случались затяжные полосы неудач – у Риза их не было.

Чип Риз и его клуб
Довольно рано, насмотревшись на беспредел в игорных заведениях 70-х, Риза начали всерьез волновать вопросы безопасности. Нет, он не опасался за свою жизнь, и душераздирающих сцен в духе скорсезовского «Казино» в его жизни не было, но его расстраивала возможность подлога в казино и прямого обмана игроков, приехавших провести выходные в Лас-Вегасе. Ему хотелось быть уверенным в завтрашнем дне самому и вселить эту уверенность в других игроков. Дэвид бредил собственным покерным клубом.
А потому на пороге 80-х он отправился к Шенкеру, владельцу казино Dunes, и предложил ему свои услуги в качестве менеджера. Моррису не надо было объяснять, кто к нему пришел и чего ждать от этого визита. Они быстро ударили по рукам, и очень скоро клуб «У Риза» обрел бешеную популярность, и самая крупная кэш-игра в Лас-Вегасе теперь велась именно там, – Бэнни Биньон мог нервно курить в сторонке дорогие кубинские сигары.
Несмотря на молодость, а Ризу было тогда 28 лет, он легко находил общий язык со всеми. К нему потоком хлынули самые лучшие дилеры, опытные менеджеры. Боссы других казино злились, но не подавали виду – ведь, по сути, он никого не переманивал…
Чип Риз пробыл менеджером клуба ровно семь лет, установив стандарты руководства подобными заведениями, от которых покерные клубы при казино стараются не отходить ни на йоту. Он знал, что надо настоящему игроку, знал, как привлечь их в свой клуб. Барри Гринстайн, который долгие годы был другом Риза, вспоминал, как Чип зазывал его в свой клуб: «Барри, у нас есть идеальное место для тебя. Каждый вечер здесь собираются лучшие игроки мира, и я не могу поверить, что тебе не хочется принять их вызов!»

Семья — превыше всего!
Риз обладал удивительным даром убеждения и, как никто другой, умел дружить. Он и в семейной жизни был недостижимым идеалом для большинства игроков, метавшихся между многочисленными вегасскими старлетками, искренне обожая свою семью, – жену, дочь, сына и падчерицу, уделяя им куда больше времени, чем покеру.
Чтобы быть ближе к семье, он вообще едва не бросил покер! Желая проводить с близкими больше времени, в конце 80-х он отошел от руководства клубом и занялся ставками. Но даже в этом проявился его талант: он заработал миллионы долларов, возглавив группу математиков и программистов, которые разработали собственную систему ставок на бейсбольные матчи. И следующие 20 с лишним лет Дэвид зарабатывал куда больше на ставках, чем играя в покер, хотя до последних дней чуть ли не ежедневно проводил несколько часов в Bobby’s room в Bellagio, где шла игра с блайндами $4000/$8000…
Чтобы разобраться в его жизненных приоритетах, достаточно вспомнить откровения Майка Секстона: «Как-то раз, несколько лет назад, мы с Ризом стояли в зале покерной славы рядом с портретом Стю Ангара, и я спросил у него, не думает ли он, что Стю был самым великим игроком в истории? Чип на секундочку задумался… Действительно, сказал он, с ним было трудно соперничать как по таланту, так и по скорости мышления, но проблема Ангара заключалась в том, что он никогда не понимал, ради чего играет! Зачем ему это надо? Это была игра ради игры. Он просто не смотрел дальше покерного стола…» Дэвид Риз видел.
Видел очень отчетливо, понимая в какую бездну, порой, проваливаются талантливые, но не приспособленные к жизни игроки. И он, словно Холден Колфилд, стоя «над пропастью во ржи», вытягивал их из омута, ограждая от наркотиков и выпивки.

Памятник нерукотворный
Наверное, поэтому ни одну смерть покерныймир не воспринял столь же болезненно, как уход Риза. Он умер 4 декабря 2007 года, когда ему было всего 56 лет. Причиной стала то ли скоротечная пневмония, то ли оторвавшийся тромб… Одних игроков уважали, перед талантом других преклонялись, ну, а Чипа просто искренне любили, хотя за покерным столом он выиграл, наверное, больше денег, чем кто-либо другой. Его просто нельзя было не любить, ведь за свою долгую, невероятно насыщенную событиями жизнь Дэвид не совершил ни единой подлости, ничего такого, за что ему было бы стыдно перед людьми и, прежде всего, перед самим собой!
А потому нет ничего удивительного в том, что турнир HORSE на Мировой серии со взносом в $50 000 – по общему мнению, наиболее престижный в мире покера, – отныне носит имя Чипа Риза. Ведь именно он в 2006 году стал первым победителем этого своеобразного покерного многоборья, завоевав свой третий и последний браслет WSOP. Тогда в невероятном по накалу хедз-апе, который продолжался семь с лишним часов, он одолел Энди Блоха. И на специальной статуэтке, которая вручается каждому победителю этого турнира турниров, отлиты в золоте карты из последней раздачи того поединка — 4 4 7 7 A :club:.
Как-то раз Риза спросили: сможет ли он когда-нибудь бросить покер? Дэвид в ответ широко улыбнулся, решительно помотал головой и произнес: «Наверное, только на время моих похорон. И только Бог знает, чем я буду заниматься после того, как это случится…»

7. Джонни "Eastern Express" Чен

На рубеже веков он стал самым узнаваемым игроком в покер в мире и даже сейчас, когда ему перевалило за 50, по-прежнему продолжает удивлять мир. Он сидит напротив вас с легкой улыбкой в краешках чуть прищуренных глаз и предпочитает, чтобы вместо него говорили его карты. Как вы, наверное, уже догадались — его имя Джонни Чен или, как его прозвали еще в начале 80-х, «Восточный Экспресс»...
По логике вещей был, наверное, один шанс на миллион, что этот скромный китайский паренек станет тем, кем он в итоге стал. Потребовалась длинная цепь в чем-то невероятных, в чем-то вполне обычных событий, которая привела его в Лас-Вегас, к всемирной славе.

Американский транзит
Будущий покерный чемпион появился насвет в 1957 году. Точной даты рождения Чена, как и его настоящего китайского имени, сегодня уже никто толком не знает, их нет даже на его официальной страничке — они стерлись, как подпись на обороте потемневшей от времени фотокарточки из прошлой жизни. Нет, Джонни не пытается открещиваться от своих китайских корней, но считает, что его воспитала Америка, — он почитает ее культуру и традиции и едва ли не позабыл родной язык, на котором общался только с родителями…
Да и много ли ему дал Китай? Гуанчжоу, в котором Джонни довелось провести первые шесть лет жизни, был одним из самых густонаселенных городов страны и, пожалуй, самым вольным из них. Здесь, у морских ворот Поднебесной, менее всего чувствовалось влияние традиционного материкового Китая, да и коммунистической партии тоже. Куда большеощущалась близость английского на тот момент Гонконга, до которого было рукой подать – каких-то 75 миль. Именно переездом туда бредил отец Чена, начинающий ресторатор. Его мечта осуществилась в 1962 году. А еще через шесть лет семья, уже вполне состоятельная, – ресторанный бизнес приносил неплохой доход, – как и сотни других китайцев в те годы, совершила решительный прыжок через океан – в США.
Благодаря отцу, который вполне удачно продолжил свой бизнес в Финиксе (а чуть позже – в Хьюстоне), Джонни сначала попал в привилегированную школу, а затем – в университет, где занимался по специальности гостиничного и ресторанного управления – само собой, предполагалось, что Чен-младший продолжит семейное дело. Но судьба повернулась иначе…

Как обычно, все решил случай. Одним из любимых развлечений Джонни был боулинг. Он ходил в зал чуть ли не каждый день, после того, как отец сообщал ему, что его помощь в ресторане уже не нужна, и он может развеяться. Там же, на дорожке, в перерыве после очередной партии друзья как-то и предложили ему сыграть кружочек-другой в покер. В центре столика тут же образовалась кучка мелочи, и Чен после неожиданной для самого себя победы ловким движением руки притянул ее к себе. Ему понравилось… В боулинг – на медяки – он тоже в основном выигрывал у своих знакомых, но так легко, как в покере, деньги к нему еще не приходили!

«Я выбираю покер!»
Его слава среди сверстников быстро росла. Росли и доходы. И однажды он решил попробовать свои силы в подпольном игорном клубе, который располагался как раз под рестораном его отца. Малыша приняли доброжелательно: его деньги (а вернее, деньги его отца, как они считали) им не помешают. Но Чен выигрывал. Раз, другой, третий… Каждый раз.
Тут уж завсегдатаи клуба не выдержали и сказали Джонни, что очередной игры не состоится, – клуб, мол, закрывается. Из чистого любопытства Чен решил посмотреть: так ли это на самом деле? Ну, да – так и они и закрылись: на стоянке, как обычно, было полно машин. Его попросту вежливо попросили. Они боялись его! Для него это стало хорошим знаком.
Джонни понял, что в покере нет ничего невозможного и что при большом желании можно обыграть кого угодно. А то, что с талантом у него было все в порядке, подтвердила и поездка в Вегас, которую он предпринял в 1973 году, когда ему едва исполнилось 16. Чен взял с собой $500 и за ночь в одном из подпольных клубов (в обычное казино его просто не пустили бы) превратил их в $20 000! На следующую ночь на радостях он, правда, спустил весь свой выигрыш с излишком, решив насладиться «сладкой жизнью» и поиграть в блэкджек по-крупному, но на его покерной карьере это никак не отразилось. Теперь он точно знал, чего хочет.

Впрочем, чтобы принять окончательное решение – и встать на путь профессионального игрока – ему потребовалось еще целых пять лет. Все эти годы Чен играл везде, где только подворачивалась возможность. Наконец, убедившись, что готов к большим свершениям и в принципе не представляет себе иной жизни, кроме как за зеленым сукном, он бросил университет и сообщил о своем решении родителям. Сказать, что те были удивлены, значит, не сказать ничего… Его отец, десятилетиями трудившийся в ресторанном бизнесе и видевший в сыне продолжателя своего дела, был просто взбешен – он не мог даже представить себе, что тот может так просто все бросить. И в обмен на что?
Но ни уговоры, ни угрозы Чена-старшего лишить наследства, не подействовали: Джонни бросил все – и уехал в Лас-Вегас, имея в кармане какие-то 120 долларов! Он искренне верил в свою звезду, без этой веры он был бы просто обречен, – и его рабочим местом стал покерный клуб в Binion’s Horseshoe. Чен вкалывал там по 14-16 часов, а если требовалось, то мог провести за столом и сутки напролет...
Потом, оглядываясь на пройденный путь, Чен скажет: «Вам не нужно много денег, чтобы стать успешным игроком в покер, но вы никогда не должны терять веру в себя. Стоит этому случиться, и все пойдет прахом – поэтому-то настоящих покерных профессионалов, которые годами играют в плюс, так мало. Большинство игроков приходят и уходят, временами им везет, они выигрывают, но редко о ком из них вы потом услышите во второй раз…»

Годы лишений и веры
Впрочем, далеко не всегда небо было безоблачно над Ченом. Первый год был для него невероятно тяжелым, словно злодейка-судьба задалась целью испытать его на прочность. Не выдержит, сломается – туда ему и дорога, сумеет выстоять – наградит по-царски. Случалось, ему приходилось закладывать буквально все, что у него было, а временами даже искать подработку, чтобы достать денег на игру. Так Дойл Брансон, уже тогда высоко ценивший талант Чена, сказал: «Джонни столь горяч, что ему часто не удается удержать под контролем собственные эмоции, и он не всегда удачно выбирает момент, в который стоит закончить игру. Но добавьте ему дисциплины, малость спокойствия — и против него не устоит никто!»
Но неудачи и лишения только закаляли дух Чена. Он переступал через них и становился сильнее, ни в один момент не посмев признаться себе, что, может быть, совершил ошибку, уйдя от родителей и избрав покер делом жизни. «Чем больше было давление, тем лучше я концентрировался: в покере, в боулинге, во всем…» Он не мог позволить себе сдаться, с чисто китайской настойчивостью продолжая каждый божий день совершенствоваться. Чтобы выдерживать это напряжение, быть в форме, Чену пришлось коренным образом изменить свои привычки. Например, полностью отказаться от сигарет (до этого он выкуривал до четырех пачек в день, а потомзаменил их… на апельсины), выпивки и любого фаст-фуда.
Добавьте к этому, что он никогда не волочился за женщинами, объясняя это весьма холодно: «Не надо пускать их в свою жизнь, ведь любая женщина может отрицательно повлиять на вашу концентрацию». Даже сейчас он без большого энтузиазма говорит о своих старших детях от первого брака, не говоря уже о супруге, с которой развелся фактически сразу, став чемпионом мира.

Экспресс отправляется
Тогда же, в начале 80-х, он получил и свою кличку. Впервые слова «Восточный экспресс» произнес Боб Ступак, когда Чен на его глазах за какие-то 30 минут одного за другим выбил 13 из 16 полуфиналистов Кубка Америки, после чего уверенно взял первое место!
Боб произнес, но подумали многие… Сверхагрессивная манера, в которой вел игру Чен, в ту пору была весьма популярной – Брансон с Ангаром, в целом, так же третировали соперников за столом. Но если за Дойлом и Стю непонятно почему закрепилась слава везунчиков, у которых все срастается само собой, то вот Джонни дилетанты долгое время считали «сумасшедшим китайцем», который намеренно идет поперек правил и во что бы то ни стало должен быть наказан. Пытались наказать его, а наказывали, как правило, самих себя.
«Мне нравилось атаковать, испытывать терпение оппонента, заставлять его сомневаться в своих силах, – делится своей философией Чен. – Немногие игроки теперь отваживаются блефовать против меня, не то, что в былые годы. А тогда я только и слышал: «рэйз», «рэйз»», «рерэйз»! Ведь я пользовался любой возможностью, чтобы перевернуть игру в мою сторону: вскрыть чужой блеф или своровать блайнды».
Кстати, тот Кубок Америки в 1982-м стал его первой серьезной турнирной победой – до этого на протяжении нескольких лет он холодно отвергал турниры, играя исключительно на наличные. Ровно через год он повторил свой успех в Кубке Америки, на следующий – выиграл престижнейший SuperBowl Амарилло Слима (в турнире по омахе), а в 1985-м Чен завоевал свой первый браслет мировой серии!

«Золотой дождь»
Но главные его победы были еще впереди: в мае 1987 года он впервые стал чемпионом мира, в своем фирменном стиле уничтожив одного соперника за другим в главном турнире Мировой серии. Финальный стол тогда был хорош – Харрингтон, Ледерер, Чиаффонэ, Эпплман и, наконец, Фрэнк Хендерсон – с ним Чен остался один на один…
В решающей раздаче у Чена были A-9, у Хендерсона — пара четверок. Соперники ушли в олл-ин еще на префлопе, и все три улицы, пока дилер стучал кулачком по столу и неторопливо выкладывал карты на сукно, Джонни сидел с непроницаемым лицом – и лишь коротко вскинул кулак, когда на ривере легла нужная ему девятка ценой в $625 000.
Ну, а кадры решающей сдачи чемпионата 1988 года между Ченом и Сайделом стали классикой жанра, демонстрацией фантастической выдержки и воли чемпиона, их даже показывают в знаменитом фильме Rounders!
Еще бы: у Джонни — J 9 :club:, у Эрика — Q 7 :heart:, на столе Q 8 10 2 6 :diamond:. У Чена стрит уже на флопе, но он не подает виду: мнется, украдкой смотрит по сторонам, всем своим видом давая понять, что совершенно недоволен своей рукой. И соперник клюет — на ривере двигает все свои фишки в центр, получая мгновенный ответ. Теперь уже обе руки Чена летят вверх!
Собственно, даже в этот исторический момент наивысшего триумфа Джонни выглядел так, будто ничего особенного с ним непроизошло. Ну, выиграл второй год подряд главный турнир WSOP, ну заработал еще $700000 – с кем не бывает. В покерном же мире началась настоящая истерия…
После этого любые возможные его неудачи уже никого не интересовали – он вообще мог с чистой совестью оставить покер, остаток жизни проведя в свое удовольствие исключительно за счет рекламных контрактов, которые заключил на гребне успеха. Однако Джонни совершенно не собирался «завязывать» с покером: теперь люди были готовы платить любые деньги за одно только право оказаться за одним столом с самим Ченом!
Вспомните эпизод из тех же Rounders, в котором жизнь главного героя решительно изменилась после того, как он в одной-единственной раздаче переблефовал чемпиона.
И действительно, зачем завязывать? Джонни был не прочь выиграть главный турнир мировой серии в третий раз подряд – этого не удавалось сделать еще никому, хотя в 70-е число участников WSOP не превышало двух-трех десятков человек, а в конце 80-х их было уже больше сотни. До этого достижения ему не хватило одного, последнего шага. В конце он оказался с глазу на глаз с Хельмутом – на тот момент восторженным 24-летним юнцом, который едва сдерживал эмоции. И всё же третью победу подряд Джонни одержать не удалось, что изрядно удивило наблюдателей.
Этого просто не могло быть: Джонни, по их мнению, должен был побеждать теперь всегда и везде. Будущую победу Чена считали чем-то само собой разумеющимся. Например, босс «Лос-Анджелес Лейкерс» Джерри Басс перед началом очередного WSOP пообещал Джонни: если тот сумеет снова стать чемпионом, он подарит ему золотой перстень чемпионов NBA. Весь последний день Басс сидел в зале казино, недвусмысленно указывая на бархатную коробочку, в которой покоилась баскетбольная реликвия. Но перстень так и остался не врученным…

Заслуженный отдых
Впрочем, тут охотники за чужой славой, кажется, несколько перестарались, и вся эта суета вокруг начала доставать Чена. Известность стала действовать ему на нервы и – что совсем уж недопустимо – влиять на его покерные результаты. Теперь Джонни, который раньше без особой охоты не открывал рта, и шагу не мог ступить, не давая при этом интервью журналистам или автографов страждущим. Его жизнь, хотел он того или нет, превращалась в сплошной поток визитов вежливости, а сам он — в подобие «свадебного генерала».
Что говорить: при таком общественном прессинге он на какое-то время вовсе был вынужден забыть о серьезной игре, у него на это просто не было времени! Быть может, не было уже и такого, как в молодые годы, желания. Чен изменился. Скромное обаяние китайского паренька сменилось уверенностью в своих силах состоявшегося человека… Ему едва перевалило за 30, но у его ног был весь мир: отец мог бы им гордиться. На шее у него теперь блестела золотая цепочка, во рту появилась жвачка, движения стали вальяжными, голос уверенным, а тон снисходительным.

И какое имеет значение, что вслед за тремя годами триумфов, в последующие 20 лет он лишь трижды попал в призы на главном турнире WSOP, и лишь раз – в 1992 году – за финальный стол. Джонни стал легендой, а легенде, как известно, совершенно необязательно каждый день доказывать свою состоятельность. В конце концов, по числу браслетов Мировой серии Чен долгое время был впереди планеты всей, к 2005-му завоевав десять! По этому показателю его сумел обогнать лишь давний обидчик Фил Хельмут — у него их 11.
В последние годы Чен играет, скорее, для удовольствия, отчасти по привычке отправляясь в знаменитую покерную Bellagio Bobby’s room, где сражался с такими же, как он, знаменитостями – Дойлом Брансоном, Барри Гринстайном, Филом Айви, Патриком Антониусом и Дженнифер Харман.
Джонни – частый гость всевозможных покерных шоу вроде Poker Superstars или Poker After Dark, где он продолжает радовать победами многочисленных поклонников своего таланта…

8. Фил "Poker Brat" Хельмут

У каждого поколения свои герои. Холодный убийца Джонни Мосс с заряженным кольтом под сюртуком и фактурный ковбой в широкополой шляпе Дойл Брансон стали символами 70-х, когда покер еще только перебирался в казино из придорожных салунов. Рефлексирующий наркоман Стю Ангар и «сумасшедший китаец» Джонни Чен – расхристанных 80-х, когда он наряду с гольфом и большим теннисом начал входить в число великосветских забав. Девяностые ознаменовались стремительным выходом покера на голубые экраны, телеаудитории требовались новые герои – не столько игроки, сколько шоумены, способные завести ленивого обывателя, сидящего в кресле с банкой пива, – и они не заставили себя долго ждать.
Первым и, пожалуй, самым известным из них стал Фил Хельмут. Вот уже второй десяток лет – с момента своей исторической победы в главном турнире Мировой серии 1989 года, когда ему было всего-то 24 года, – Фил остается главным ньюсмейкером покерного мира, человеком, ради которого люди переключают каналы на своем телевизоре. С годами Хельмут, четко соблюдающий неписаные законы жанра, кажется, совершенно сжился со своим экранным образом: эксцентричным, несдержанным самопровозглашенным мальчишом-плохишом, без которого любой покерный турнир – не турнир.

Фил идет своим путем
К тому, чтобы в один прекрасный день Фил Хельмут-младший сделался одним из самых узнаваемых игроков мира, именем которого будут называть автомобили и солнцезащитные очки, не было никаких предпосылок…
Он появился на свет 16 июля 1964 года в Мэдисоне, столице одного из самых провинциальных штатов – Висконсина, став первенцем в семье профессора местного университета Фила Хельмута-старшего. Его отец, выходец из Чикаго, был заметной фигурой: доктор юридических и экономических наук, принимавший живое участие в жизни как своего университета, так и родного города, – он участвовал в разного рода попечительских советах, заседаниях кафедр, постоянно разъезжал по стране. При этом жили Хельмуты более чем скромно. Никаких хрустальных дворцов и лимузинов под окном с личным шофером – обычный, ничем не выделяющийся коттедж в студенческом городке с единственной ванной комнатой на семь человек: у Фила было четверо братьев и сестер! На зеркале этой самой ванной мать будущего покерного чемпиона повесила табличку: «Ты – это то, что ты о себе думаешь. Ты станешь тем, что о себе думаешь. То, о чем ты думаешь, становится реальностью»… Эти слова вошли в плоть и кровь Хельмута-младшего.
Филу с самого раннего детства давали понять: всего, что он хочет получить от этой жизни, он должен добиваться сам. Его никто не будет тащить за шкирку и пристраивать на тепленькое местечко. В конце концов, ты – старший сын, изволь соответствовать. И Хельмут старался изо всех сил. Помогал маме нянчиться с малышами, выгуливал их в старой колясочке, а когда братья и сестры подросли, стал главным заводилой, азартно сражаясь с ними в любую игру. Уже тогда Фил, будучи старше и сообразительнее остальных, не хотел никому уступать и поддаваться…

Тогда, в 70-е он и слыхом не слыхивал ни о каком покере. Мальчишек во дворе и в школе занимал только бейсбол. Высоченный, худой, плохо скоординированный Хельмут был среди них, как белая ворона. Он впервые взял в руки карты только в университете, как обычно, оказавшись на скамейке запасных во время бейсбольного матча.
Кто бы мог подумать, что воспитанного, правильного паренька раз и навсегда так зацепит эта «забава низов», как презрительно отзывался о картах Хельмут-старший. Профессор и теперь, когда имя его сына давно у всех на устах, весьма отдаленно представляет себе правила покера, и, разумеется, никогда в него не играл. Что уж говорить о том, что было 20 с лишним лет назад! Поэтому легко представить себе недоумение, смешанное с разочарованием, которое вызвало у родителей неожиданное сообщение сына, что он не намерен доучиваться в университете, а хочет стать профессиональным игроком…

Выбираю турниры!
Самому Хельмуту решение это далось довольно легко. Едва попробовав свои силы в борьбе со сверстниками, он довольно скоро убедился, что может «читать» их, как открытую книгу, и деньги буквально текут к нему в руки. В тот момент он, конечно, еще ничего толком не знал о покере. Лишь интуитивно почувствовал, что эта игра его, и точно мантру начал повторять зазубренную с детства «формулу успеха». Хельмут думал о том, что должен стать лучшим игроком всех времен…
Начинал он с обычных вечерних посиделок в студенческом кампусе, где на кону стояла от силы карманная мелочь. Когда кредитоспособность обыгранных им однокашников оказалась под угрозой, он переключился на завсегдатаев местных баров и ночных клубов, которые были не прочь соорудить банчок. Но очень скоро ему стало неинтересно играть и с ними, ведь он не узнавал ничего нового. Фил, как губка, впитывал в себя все, был охоч до новых знаний, он хотел непременно играть с профессионалами, хотел обыгрывать их.
К 21 году, когда он уже мог беспрепятственно заходить в любое казино Америки, Филу удалось сколотить кое-какой капитал, и он начал колесить по стране. Как ни странно, едва вырвавшись из узких студенческих аудиторий, его как магнитом потянуло к турнирному покеру, который в тот момент только завоевывал свое место под солнцем. Привычная везде и всюду кэш-игра не слишком привлекала Хельмута. Даже сейчас он – чуть ли ни единственный известный профи, которого вы никогда не увидите играющим кэш в Bobby’s room в Bellagio. Секрет прохладного отношения Фила к кэш-игре, скорее всего, в том, что, посмотрев на героев Мировой серии, он понял: это – самый быстрый путь к славе и по-настоящему большим деньгам. Ведь вера в себя уже в ту пору у него была почти безграничной.

В 1988 году еще никому не известный парень из Висконсина впервые принял участие в Мировой Серии, сходу попав на финальный стол в турнире по семикарточному стаду хай-лоу (взнос – $1 500, приз – $15 450) и заняв 33-е место в чемпионате мира по техасскому холдему. А уже в августе Фил Хельмут-младший одержал свою первую победу, став первым в главном турнире ежегодного турнира Джима Бредли в Лос-Анджелесе (со взносом в $10 000) и вторым в побочном (по $1000). За два турнира он заработал больше 200 тысяч. Это было уже что-то!
С такими результатами (и, главное, с такими призовыми) за плечами, не грех было показаться под светлые очи родителей. «Поймите, это не пустое времяпрепровождение, не развлечение. Покером можно зарабатывать себе на жизнь!» – убеждал их Фил. Отец, который никогда не навязывал ему своего мнения, считая, что каждый должен самостоятельно выбирать дорогу, только пожал плечами: «Решай сам, сынок, – это твоя жизнь…» В ответ Хельмут в подтверждение того, что его выбор окончательный и бесповоротный, хотел сказать что-то эффектное, но не нашел ничего лучшего, как пообещать купить отцу новый «Мерседес», как только выиграет главный турнир Мировой серии 1989 года. Было ему 23 года…

Свержение Джонни Чена
Воистину, чтобы заявить отцу такое, надо было обладать изрядной наглостью. На покерном Олимпе тогда безраздельно правил великий и ужасный Джонни Чен. Он разгромил всех в 87-м и 88-м – американская публика была уверена, что остановить «Восточный экспресс» попросту невозможно, и его ждет очередная победная WSOP-остановка. За его плечами были тысячи часов, проведенных в казино в баталиях с сильнейшими игроками трех поколений, огромный опыт и непробиваемая аура. А кем в тот момент был Хельмут?
Восторженным юнцом, только-только научившимся скрывать свои эмоции и еще не вполне осознающим реальной своей силы или, вернее сказать, слабости. Его теоретическая подготовка тогда, как, впрочем, и сейчас, оставляла желать лучшего (многие профи подняли на смех его «теоретическую» книгу, изобилующую откровенными глупостями). А кроме того, в противоположность непроницаемому Чену, Хельмут едва мог сдерживать эмоции, особенно, когда его «переезжали». Моментально вспыхивал, швырял карты и фишки, выскакивал из-за стола, тут же мог наговорить дерзостей сопернику, за что очень скоро получил кличку «poker brat» – негодный мальчишка, enfant terrible покерного мира.
Можно понять недоумение легендарного основателя WSOP Бэнни Биньона – в 1989 году он в последний раз следил за Мировой серией – когда за финальным столом в компанию привычных ему ковбоев затесался безусый 24-летний парень. А Фил уже успел позвонить домой и пригласить в Лас-Вегас своего отца, «чтобы тот все мог увидеть своими глазами».

И он увидел… Стрекочущие камеры кинохроники, десятки репортеров, толпа зрителей и гора купюр, появившаяся в центре стола. Чуть позже – смущенного Чена, который, по привычке повыбивав добрую половину соперников с финального стола, в итоге так и не смог подобрать ключик к его сыну. И, наконец, самого Фила с безумной от переполнявших его чувств улыбкой на лице, обнимающегося со всеми и скачущего по залу с чемпионским золотым браслетом над головой. Воистину, Лас-Вегас еще не знал такой яркой и неожиданной развязки. И он никогда еще не получал столь молодого чемпиона, тому же Стю Ангару в 1980-м было почти 27 лет.
Таким образом, Хельмут не вошел, а просто ворвался в историю покера. И… как порой случается, самый первый его успех оказался самым громким. Пересмотрев кадры той виктории и зная всю дальнейшую карьеру Фила, почему-то вспомнились слова Роны Петросян, жены 9-го чемпиона мира по шахматам, сказанные Кларе Каспаровой, маме чемпиона мира 13-го в тот день, когда Гарри, победив в титаническом противостоянии Карпова, был увенчан лавровым венком. В момент наивысшего триумфа она сказала: «Мне жаль вашего сына, потому что самый волнующий момент в его жизни уже позади…»

Рекорды на все времена
С Хельмутом та же история. Нет, он, конечно, не стал чемпионом-однодневкой, но ничего сравнимого по эмоциональному накалу с той победой в жизни Фила уже не происходило. Покер просто стал его судьбой.
На протяжении следующего десятилетия он ураганом промчался по всем главным мировым покерным событиям, одержав побед больше, чем кто-либо до него. Не считая браслетов, полученных за победы в турнирах Мировой серии, у него их больше пятидесяти! И в 1996 году коллеги-профессионалы тайным голосованием признали его «лучшим игроком в безлимитный холдем в мире».
И как было не признать: к тридцати годам Хельмут был обладателем уже пяти браслетов Мировой серии. Причем, стоит заметить: все свои победы на WSOP Фил одержал исключительно в холдем! Так в 1993 году он сумел отличиться трижды, выиграв два побочных турнира по безлимитному холдему и один в лимит. Достижение, повторить которое, а тем более перекрыть, вряд ли кому-то будет под силу.
Еще через десять лет, несмотря на то, что в последнее время Фил заметно ослабил напор (да и конкуренция выросла), список его достижений стал поистине феноменален. Судите сами: 11 чемпионских браслетов (впереди Чена и Брансона, у каждого из которых по 10), 41 попадание за финальные столы (перекрыв прежний рекорд Ти Джея Клутье), 67 – в деньги при общей сумме призовых около шести миллионов долларов.

Но, даже завоевав столько призов, американец все еще не до конца удовлетворил свое самолюбие. Можно было видеть, с каким ожесточением на последней Мировой серии он боролся за 12-й браслет, как наскакивал на своих соперников, обвиняя их в непроходимой тупости. Нынче Хельмут стремится уже не просто к очередной победе, ему хочется абсолютной и полной недосягаемости. Он хочет, чтобы за ним раз и навсегда было закреплено звание лучшего турнирного игрока всех времен и народов. «Не будь в покере элемента случайности, я бы выигрывал все турниры, в которых участвую» – не рискуя умереть от скромности, заявляет Фил. – «Все просто, ведь я умею уклоняться от пуль, детка!»

Poker Brat на продажу
Но в телевизионную эпоху публика ищет Хельмута вовсе не из-за его многочисленных побед, вернее – не столько из-за них. Она сходит с ума от того, что он вытворяет за покерным столом. Кепка, глубоко надвинутая на глаза, темные очки и кулаки, сжатые под подбородком в момент принятия ответственных решений, – это далеко не все, на что способен poker brat. Он так и сыплет смешными и несуразными фразами, немедленно становящимися поговорками. Он готов завестись по любому пустяку, а соперники чуть ли не сознательно стремятся обрушить на себя его праведный гнев и, жмурясь в свете софитов, купаются в эскападах его специфического красноречия…
Каких эпитетов только не находил он для соседей по столу! В чем только не обвинял их, а также дилеров и самого Господа Бога, ниспославшего ему столько огорчений. Надо отдать должное Филу: в своем эмоциональном порыве до последнего времени он никого всерьез не оскорблял, лишь заставлял улыбнуться и расслабиться.
Правда, на главном турнире Мировой Серии 2008 года соперник, румын Драгомир, «не понял юмора» и затаил обиду – Филу пришлось подойти на следующий день и извиниться. Правда, многие считают, что это была чистой воды PR-акция. И все же, каким бы Фил ни был «мальчишом-плохишом», он отлично понимает, что все покерные профи плывут в одной лодке, – и чем больше и комфортнее станет эта лодка, тем будет лучше для всех. В том числе, и для самого Хельмута.

У Фила прекрасная семья: любящая жена (кстати, как и его отец, закончившая чикагский университет) и двое сыновей — Филипп III и Николя. В отличие от большинства профессионалов живет он не в Вегасе, а в Пало-Альто, бывая в игорной столице мира лишь наездами. Зато ради собственного удовольствия мотается по свету, поигрывая в турнирах и участвуя во всевозможных покерных представлениях, – вот уже второй десяток лет бренд «Фил Хельмут» остается одним из самых ходовых. Фил пишет автобиографические книги и снимается в кино (разумеется, в роли самого себя), разрабатывает собственную линию одежды и солнцезащитных очков, продает игры для сотовых телефонов и пластиковые фигурки с логотипом «PH». Хельмут берет от жизни все, ведь он с самого детства помнил: «То, о чем ты думаешь, становится реальностью!»

Молодец, продолжай в том же духе!

оч интересно и круто)давай еше

Очень круто! Даёшь про Ника Дандолоса!

Спасибо, очень интересно.

Оригинал пользователя faknlaki
Очень круто! Даёшь про Ника Дандолоса!

Будет чуть позже..
Хотя уже придётся нарушать хронологический порядок..

Спасибо за тему. В статьи надо новый раздел - история покера )

Прекрасная тема. 5 баллов автору.

ТС, шикарная тема!

+

Спасибо, ждем продолжения

Да, ждем продолжения, очень интересно читать.

:heart::heart::heart::f_love: ♠_love: :heart::heart: